Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

Лэрик толкнул его плечом:

— Да все вообще! Вся Святая Земля скопом! Ты что, сюпруг, веришь этому куску дерьма?

— Хорошо, что я про маму не спросила, — сказала Ильсора.

Глейза её обняла.

— Да. Умница. Если бы спросила, Дингр постарался бы сделать тебе как можно больнее.

Ильсора зажмурилась и прижалась к сестре. Я впервые увидел, как обнимаются принцессы.

— А меня, значит, приговорили вместе с вами, — садясь, очень удовлетворённо сказал Гектор и снял диадему. — Рошер был прав: меня собираются казнить в дисциплинарных целях… Однако позвольте выразить вам восхищение и соболезнования, леди: эта штуковина страшно давит на виски и я вырвал ею клок волос.

Пошутил для принцесс — и они улыбнулись благодарно.

— Диадема вам просто маловата, Гектор, — сказала Глейза.

— Вы шикарный пьянчуга, — сказал Лэрик. — А с диадемой — так и вовсе. Верится.

— Мне порой приходилось делать странные вещи, — сказал Гектор. — Очень надеюсь, что ваша матушка жива и в добром здравии, ваше высочество. Она восхитительна, очень умная и тонкая женщина. Что ж до всего прочего… наши хозяева стали откровеннее. И завтра им может прийти в голову запереть нас в более надёжном месте, чем апартаменты королевского дворца. Значит, нужно действовать сегодня. Вернее всего — ближе к утру.

— Перед рассветом, точно, — сказал Рошер. — Часа в три или четыре. Когда у всех, кто в карауле, глаза слипаются.

— Да, — сказал Гектор. — В три часа или около того. Пока — попробуйте отдохнуть, насколько это возможно.

Условно-нормально легли спать только принцессы, в спальне королевы. Лэрик приютился в будуаре королевы, на диване у зеркального столика. Все августейшие за этот день страшно вымотались, и я надеялся, что им удастся хоть чуть-чуть поспать. Силы восстановить.

В спальнях тут не было зеркал, мне понравилось. Зато на зеркале в будуаре я тоже намалевал щит во всё стекло. Зеркало не показалось мне особенно мерзким на ощупь, по-моему, оно было просто заперто, как наши святоземельские зеркала, но я подумал, что перестраховаться не помешает.

— Жаль, что я это не умею: «и спит король Лагриан, и спят рыцари Золотой Розы», — сказал я. — Я бы сделал, чтобы вы поспали немножко.

— Нет уж, — фыркнул Лэрик. — Так можно себя проспать или предательство, как этот король несчастный. Мы так. Спасибо, Валиен.

Его благодать сейчас мягко светилась, почти как у Глейзы. Тёплым светом, от которого душе становилось чуть легче.

— Мы прорвёмся, — сказал я. — Вот увидишь.

Он только кивнул.

Мы не закрывали двери, что вели из спальни через будуар в центральный зал, где фонтан. В этом зале мы и остались ждать рассвета. А вот дверь в столовую мы закрыли. Прямо больно было смотреть на весь этот разгром, сразу вспоминались наши несчастные лакеи, которых то ли убили, то ли что.

Так и вышло, что остались у нас только эта спальня с будуаром и круглый зал с фонтаном. И выход на пляж через громадную открытую террасу.

Глава 13

Рошер стоял на террасе и смотрел на море. С моря дул до странности тёплый ветер. Само море показалось мне тусклым под тёмным небом, стальным, свинцовым… Рождающаяся луна с отбитым краешком плыла в облаках, тоже казалась мутной — и лунная дорожка дрожала на воде фальшивым серебром каким-то. А на фоне этого фальшивого лунного серебра вдалеке маячили чёрные силуэты тех двух больших кораблей. Время от времени прожектор быстро ощупывал море и наш пляж лучом и снова угасал. Ничего красивого. Ужасно тоскливая картина.

— Ты тоже на море не был? — спросил я, подходя.

— Нет, я был… у Янтарного залива, — сказал Рошер. — Это не в счёт, это наше море же. Холодное, — и вдруг улыбнулся. — Мы, может, совсем юг увидим. Где пальмы растут. Если сумеем. Если выживем.

— Сумеем, — сказал я. — И весточку отправим домой. Луна взошла ведь… уже можно.

Рошер резко обернулся ко мне:

— Ричард⁈

А я вытащил скальпель и уже совсем было собрался надрезать руку, как подошёл Гектор.

— Вам бы тоже поспать, — начал он, но увидел скальпель. — О! Валиен, здесь уже хватит чертежей. С моря ничего не грозит.

— Мне надо с другом поговорить, — сказал я. — Если выйдет. Жаль, что нормальных зеркал нет. Лететь ему очень далеко.

— Слушай! — вдруг осенило Рошера. — У меня такая идея! Я тут видел… сейчас! — он повернулся на каблуках и унёсся куда-то в апартаменты, бегом.

Гектор взглянул на меня.

— Вампиры тут дурные, Валиен. У них впрямь есть кое-какие давние связи со Святой Землёй, но в нашем положении лучше не иметь с ними никаких дел, поверьте.

— Этот вампир не здешний, — сказал я. — Он из Перелесья.

Гектор вздохнул.

— Здесь половина клана — из Перелесья. Как раз они — отборная дрянь. Нужен особый навык, чтобы их использовать, я знал специалистов, но они…

И тут вернулся Рошер. Он притащил маленькое, не больше чем с книгу размером, зеркальце в миленькой фарфоровой оправе.

— Смотри-ка, — сказал он радостно. — Ему не надо будет лететь: он сможет просто перейти! Раз он умеет — совой!

Я взял зеркало у него из рук — и тут же понял, что оно совершенно чистое, без всяких мерзких знаков. Старое дворцовое зеркальце из покоев, предназначенных для женщин. Ну конечно! Большие зеркала они тут тоже тщательно закрыли — но это-то! В него как будто ни войти, ни выйти…

— Рошер, — сказал я, — ты знаешь, что ты гений? Жаль, что у тебя нет Дара!

— Мозги есть зато, — улыбнулся Рошер. — Чего ему крылья трепать? Через горы — и то далеко, а тут, смотри, через всё Приморье, получается, пришлось бы лететь.

Гектор смотрел на нас, как хмурый взрослый — на детей, которые затеяли какую-то нелепую ерунду. Но не останавливал: пусть, мол, мы сами убедимся, что это ерунда.

А я надрезал ладонь и постучал по стеклу. И погладил его — стекло прямо под рукой превратилось в потусторонний лёд, а я подумал, что всё правильно делаю.

Ричард-то меня понял сразу! Зеркало засветилось этим чудесным, золотым — и филин высунул сквозь призрачное стекло к нам свою круглую голову с двумя потешными пучками перьев, которые как ушки у кошки. И лапой уцепился за оправу. И выбрался, как из дупла какого-нибудь, хоть ему, кажется, и было тесновато.

Встряхнулся, расправляя перья, растворился в лунном луче — и собрался снова.

А я сделал ужасную глупость: я его обнял. Как только он стал хоть чуть-чуть