Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

и понял, что — всё, и даже не стал смотреть, как он падает. Надо было бежать и надо было смотреть вокруг, в стреляющую ночь, и мне казалось, что они за всеми деревьями маленького парка, и я дважды ударил наотмашь, просто по кустам — и, кажется, зацепил кого-то — и рядом со мной громыхнула автоматная очередь — и мы выскочили на освещённый пирс.

Все. Тут я сообразил, что все.

— Сюда! — крикнул Ричард, и тут же я услышал, как взревел двигатель катера.

— Вперёд! — приказал Гектор. — Живее!

— Не могу больше… — выдохнула Ильсора.

— Вперёд! — жутко рыкнул Гектор и толкнул её в спину.

Рошер пропустил Глейзу и Лэрика — и Глейза оступилась в самый последний миг. В катер — упала, Ричард поймал её в объятия и перенёс на палубу — её белый костюм стал чёрно-красным в электрическом свете — я успел ужаснуться, но дальше думать некогда было, потому что гвардейцы уже бежали к нам по пирсу.

— Валиен! — крикнул Лэрик. — Быстрее!

Кто-то дал очередь из автомата совсем-совсем рядом. У меня всё внутри дёрнулось от этого грохота — и я миг не понимал, бежать или драться.

Оглянулся — а автомат у Рошера! Откуда он взял?

— Валиен! — крикнул Ричард. — Сюда!

Я оказался у катера в два прыжка и уже хотел прыгнуть на борт, как вдруг Дар отозвался жарким ударом и болью.

У меня не было особого резонанса с Гектором — но это я не мог не почувствовать.

Я не мог бежать. Я обернулся и увидел, как Гектор валится на пирс, а эти продолжают стрелять, и пуля прошла рядом, как сквозняк, и я всю ярость и весь ужас вкинул в Дар и толкнул его вперёд.

Потом мы с Рошером тащили Гектора по пирсу, и несколько шагов показались ужасно длинными, а Гектор был очень тяжёлый и мокрый от крови, и у меня руки были в крови, но я ощущал, что он ещё держится за это тело, как может.

Ричард помог нам втащить его на борт, а сам запрыгнул за штурвал и рванул катер с места.

Я пытался как-то опомниться, но у меня в голове всё крутилось и вертелось, грохотало, Дар стоял в горле, как застрявший горящий уголь. Всё воспринималось как-то кусками. Вот Ильсора истерически рыдает, подвывает и рыдает. Вот Лэрик обнимает Глейзу и плачет — но и молится, потому что его руки светятся и вокруг них стоит звёздный ореол. Вот Гектор лежит у нас с Рошером на коленях, без сознания, дышит еле-еле, Рошер расстегнул его мундир и рубашку, но там сплошная кровь, мы все в его крови, я даже не понимаю, где раны-то…

А на кораблях на рейде вспыхнули прожектора. Ищут нас. Такие дела.

— Малютка, — еле выговорил Рошер, — прекрати. Надо Гектору помочь. Видишь, Лэрик занят.

— Я не могу! — выкрикнула Ильсора со слезами. — Отстань, дурак!

Глейза выдохнула и приподнялась. Сняла ладонь Лэрика со своего плеча.

— Я могу. Кровь остановилась. Всё хорошо уже, заяц.

— Нет, — сказал Лэрик.

Он был весь мокрый от слёз и крови — и, по-моему, вообще никого, кроме Глейзы, не видел.

Глейза погладила его по лицу — ещё больше измазала кровью.

— Заяц, милый, нам надо. Он нас спас. Надо, золотко. Соберись.

Рошер смотрел на неё с обожанием и надеждой. Лэрик размазал по лицу слёзы с кровью, мотнул головой:

— Ладно. Смотрим.

Они подобрались к нам по палубе — ну только что не на четвереньках. Рошер чуть повернул Гектора, чтобы августейшим было проще его осматривать. Голова Гектора лежала у меня на коленях, я придерживал его за плечо — и у него кровь текла изо рта. Лэрик убрал руку Рошера с его груди.

— Три пули, — сказала Глейза. — Одна прошла вот тут, сломала ключицу и вышла сзади. Вторая пробила лёгкое… А третья распорола бок, по ребру скользнула. Видишь?

Лэрик всхлипнул.

— Не могу. Отдал всё.

— Надо, заяц, — ласково сказала Глейза. — Ты же сам понимаешь. Надо. Давай, братишка.

Лэрик кивнул.

— Господи Вседержитель, — попросил он, и у него снова слёзы потекли. — Пожалуйста, пожалуйста, дай Твоих сил ещё капельку, а? Очень надо, Господи!

— Пожалуйста, Господи! — тихо сказала Глейза. — Правда, очень надо. Прости его и нас, пожалуйста, если что… я знаю, есть за что… прости, хорошо?

Вот тут на них и пал свет.

А я немного выдохнул — но тут услышал звук двигателей другого катера… наверное, надо было сказать «других катеров». Нас преследовали.

Я взглянул на Рошера — и Рошер понял, подхватил Гектора за плечи. Мы очень постарались его не шевелить, чтобы не мешать августейшим.

А потом я встал посмотреть. У меня ноги дрожали, и подгибались колени, и в глазах всё плыло — и я вдруг сообразил, что всё, что делал, делал через кровь Гектора.

Через его жертву.

Я вытащил скальпель и воткнул лезвие в ладонь. Очень помогло: всё прояснилось, как всегда, стало чётким и цельным. Море освещали прожектора с кораблей, на берегу и во дворце, и по всему Золотому мысу, тоже загорелись огни, всё вокруг выглядело, как какая-то дурная декорация или кусок фантастической светоленты — но свет и мне помог, не только им. Я увидел, как к нам приближаются два катера с той же стоянки. Они сильно отстали, но они нас впрямь преследовали… и я подумал, что им же надо только подобраться на выстрел.

Да и в любом случае — если всплывёт подводный корабль, нам придётся остановиться же. Вот тут они нас и того…

Отвалите, попросил я мысленно. Что мы вам дались, гады? Мало вы уже убили? Просто отвалите, пока живы, хорошо?

Но у них приказ, наверное, был: покончить с нами любой ценой. Ну и ладно. Я просто стоял и ждал, и Дар жёг меня до боли.

И когда они начали стрелять, и Рошер стал стрелять по ним, но они всё равно приближались, с двух сторон — я сделал то же самое, что и тогда, на пирсе. Я толкнул к ним смерть по воде — и увидел, как катер вильнул и поменял направление. Наверное, мёртвый гвардеец завалился на штурвал и его повернул.

Экипаж второго катера здраво решил, что соваться под удар глупо. Вернее, они просто, наверное, сообразили, что некромант у нас жив. Наверное, до этого думали, что убили. Ну и ладно, удрали — и славно. За нами, наверное, всё равно следили с кораблей. Наш катер казался мне совсем беззащитным, с той стороны наверняка прикидывали, как нас взять — но у меня уже не было