Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

Я только надеялся, что чем дальше мы уберёмся от Золотого мыса, тем шансов больше.

Грохнули корабельные орудия — звук был такой, что я присел, а шагах в тридцати от катера взметнулся фонтан воды! И ещё! Ричард выжимал скорость, насколько возможно, катер теперь летел по кривой линии, чтобы тем, на кораблях было не прицелиться, но они всё-таки старались, близкий взрыв окатил нас водой — а потом мы, кажется, просто выскочили из зоны, которую они могли накрыть из своих пушек.

Туда, где пока было темно и сравнительно тихо.

Я, кажется, всё-таки не ожидал, что подводный корабль впрямь всплывёт. В этом что-то совсем уж нереальное было. Поэтому, когда прямо по курсу совсем по-особому зашумела вода и из-под неё начала подниматься эта мокрая спина из тёмного металла, я устало удивился. И с тем же усталым удивлением подумал: вот, сейчас ведь мы увидим утопленников, тех самых утопленников, кошмар же, да? — и обернулся посмотреть на ребят.

А они спали. Лэрик и Глейза, обнявшись, спали на груди у Гектора, и Гектор спал — точно спал, я почувствовал, что его смерть очень сильно отодвинулась, если не ушла совсем. И Рошер сидел, прислонившись к борту, с опущенной головой, и дремал.

Не спала только Ильсора. И, кажется, только она была готова перепугаться в полной мере.

Глава 14

А они нам скинули на борт катера трап прям. Из металлических тросов, со ступеньками. Не просто там верёвку какую-то.

И Ричард сказал туда, наверх:

— У нас тут трое раненых, Элис. Один тяжёлый.

— Беда, — отозвался встревоженный голос сверху. Обычный живой человеческий голос. — Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, не трогайте их пока.

Трое?

— Рошер, — окликнул Ричард, — можешь сам подняться?

Я посмотрел на Рошера, а тот чуть пожал плечами:

— Конечно. Что мне сделается… это не рана же, Ричард, так… царапнуло.

Столько крови… я ничего не понимаю…

Рошер встал с палубы и чуть не плюхнулся обратно, когда катер чуть качнуло. Я его поддержал, а он взглянул виновато:

— Голова закружилась… — и показал на бедро, совсем смутился.

Пуля прошла вскользь, но брючина уже была чёрной от крови. А я думал, это кровь Гектора.

— Не может он сам подниматься, — сказал я. — Я поддержу, я целый.

— Да я сам, — сказал Рошер.

Но я всё равно его подстраховывал, как мог.

— Давай руку, Рошер, — сказали сверху и протянули руку.

Я не успел рассмотреть. Мне показалось, что просто человек. Обветренное бесстрастное лицо, светлая чёлка… голубая пилотка с кокардой в виде этого самого морского дракона, голубая прибережская униформа…

Рошер сперва отдал наверх автомат, потом миг помедлил, но взялся за руку сам. Я я подтолкнул его снизу, Элис втащил его наверх.

— Иди, Ильсора, — сказал Ричард.

— Нет, — сказала Ильсора. — Я последняя. Я не хочу. Я потом.

И вид у неё был злой и перепуганный, будто снова вот-вот слетит в истерику.

— Тогда ты, Валиен, — сказал Ричард. — А ребята поднимут Гектора и высочеств. Давай, поторопись. Чем быстрее свалим, тем лучше.

Мне страшно не хотелось оставлять Глейзу и Лэрика даже на пару минут, но Ричард был прав — и я поднялся. На спину подводного судна, громадную, тёмную и мокрую, как у кита.

— Фельдшера мы взяли, а вот носилок у нас нет, — сказал Элис. — Ваш тяжёлый — очень тяжёлый? Без сознания?

— Да, — сказал я. — У него лёгкое пробито.

— Поднимем, — сказал Элис. — Но, конечно, ему тяжко будет. Дышать в «Мираже» ему тяжко будет с пробитым лёгким. Плохо.

Я его рассмотрел.

У него было симпатичное каучуковое лицо. Я бы сказал, как у манекена в шикарном магазине, но живее — наверное, потому что словно человеческие живые глаза смотрели в прорези каучуковой маски. Серые и блестящие глаза, внимательные и умные, с настоящим выражением. Не тусклые бельма трупа вообще.

И он моргал, как живой человек. И у него были длинные светлые искусственные ресницы. Кукольные ресницы и живой взгляд.

Я ожидал стального шарнира, который двигает челюсть — как на светокарточках с фарфоровыми людьми, но каучук скрывал шарнир, искусственный парень говорил почти как человек.

И понял, конечно, что я на него пялюсь. Чуть даже улыбнулся, честное слово!

— Ещё насмотришься. Поднимайся в рубку, за друзей не опасайся.

Я поднялся — и тут же спустился в узкий люк.

Внутри подводного судна было ужасно тесно. Здесь горели электрические лампы, они освещали какие-то трубы, циферблаты, пучки проводов — и мне показалось, что я спускаюсь внутрь механизма, как таракан внутрь будильника.

Не предназначенная для людей штуковина.

— Валиен? — окликнули меня снизу.

— Ага, — сказал я.

Спрыгнул на пол, спружинивший под ногами, почти без звука — и оказался в окружении искусственных людей в морской прибережской униформе. И что удивительно: я вообще не воспринимал их как мёртвых, Дар лежал где-то на дне, для него эти парни почему-то не были мертвецами. Искусственные, но живые прям люди.

И они были разные все! Как прочие живые — все разные! Ничего общего с куклами, которых на конвейере делают.

Как так-то?

А двигались они тут гораздо ловчее меня — потому что я тут же и вписался лбом в изгиб какой-то трубы.

— Голову не разбей, — сказал темноволосый и темноглазый парень, нормальный такой южанин, если не считать, что каучуковый. — Пойдём за мной, осторожно.

И мы прошли по узкому коридору, а мимо нас лихо просачивались туда и сюда матросы. У них и кроме нас тут полно работы, такой вид.

— Сюда, — сказал южанин.

Я вслед за ним вошёл в какой-то закуток размером с купе в обычном поезде или даже поменьше. Потолок уж точно ниже. Над крохотным столом висел жестяной бак с краником внизу, а на столе стояли стаканы — первое, что я увидел. Сглотнул, само вышло.

А рядом со стаканами — пистолет. А автомат прислонили к столику стоймя, стволом вверх.

По сторонам — четыре навесные койки. На одной из них сидел Рошер в голубой форменной рубашке прибережских моряков и без брюк, рядом лежала стопка униформы и стоял раскрытый саквояж медика, полный каких-то склянок и инструментов. Рошера перевязывал искусственный человек с реально фарфоровым лицом! Обернулся ко мне — странное впечатление такое… вот этот шарнир со светокарточек, ага. Светлые живые глаза, седая прядь в чёлке, седые усы. Через фарфоровые лоб и скулу — тёмная трещина, как шрам.

— Проходите, Валиен, — сказал он. Нормальный человеческий голос. Удивительно, какие тёплые голоса у них были. — Попейте, я знаю, вас должна мучить жажда. Это ваш отсек на время пути. Простите, ребята, удобнее устроить не можем. На первых «Миражах» и