Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

— Привет, Ричард, — сказал Лэрик, лихо улыбаясь. — Мы все готовы.

— При параде? — спросил я. — Сильно видно будет в темноте.

— Знаешь, — сказал Лэрик, — что-то мне подсказывает, что нас увидят и так, и сяк. Благодать наведёт. А умереть, если что, хочется в чистом. Королевский дом всё-таки… да, старшая?

Глейза чуть кивнула, обняла его за плечо. Они оба светились насквозь, мои высочества, тёплым живым светом — и я только старался, чтобы страх за них не накрывал так уж сильно.

Они такими уязвимыми казались…

— Отставить мысли о смерти! — приказал Ричард даже без всякого намёка на суровость. — Мы прорвёмся, ребята.

— Рошер заставил меня надеть мягкие туфли, — пожаловалась Ильсора и надула губы. — С таким видом… командира корчит!

— Я же сказала: он прав! — Глейзу раздражало, но не очень, я порадовался. — Нам придётся бежать во весь дух. Не хватало ещё, чтобы ты вывихнула лодыжку.

— Так страшно, — Ильсора передёрнулась.

— Ничего, ребята, — сказал я. — Нам нужно только добежать до стоянки катеров. А дальше уж…

— Рошер сказал, — кивнул Лэрик. Мрачно, но вдруг улыбнулся: — Вот и проверим, говорят утопленники или нет. Может, бедный дядька всю правду сказал.

— Ты нарочно, что ли? — возмутилась Ильсора.

— Так, ладно, — сказала Глейза. — Пусть подводный корабль. Пусть утопленники. В любом случае это лучше, чем омерзительно умереть здесь.

— Ты храбрая, как парень, конфетка, — сказал Рошер.

И я чётко понял, что он за Глейзу боится сильно больше, чем за себя самого.

Гектор снова открыл блокнот.

— Запоминайте, ваши высочества. Наш маршрут отмечен стрелками. Бежим по моей команде «вперёд». Если прикажу остановиться — вы замираете. Возможно, нас заметят и попытаются стрелять. Я приму меры, ничего не бойтесь.

— Жаль, что у меня оружия нет, — сказал Рошер горестно.

Лэрик, похоже, был с ним согласен, но смолчал.

— Капитан гвардейцев догадался забрать у Отри пистолет, — сказал Гектор с досадой. — Как будто учуял что-то… интуиция годная.

— Это ничего, — сказал я. — Только отдайте блокнот, пожалуйста.

Гектор отдал блокнот и я снова засунул его за ремень. Сразу почувствовал себя увереннее. И вытащил скальпель. Ильсора хмыкнула и сморщила нос, но Гектор одобрительно кивнул.

— Я попробую вас прикрыть, как смогу, — сказал Ричард. — Встречаемся на пирсе, на стоянке катеров.

— Удачи, Ричард, — сказал Гектор.

Сильно у него тон поменялся после этого рукопожатия.

— Удачи, Снежный Лис, — улыбнулся Ричард. — Понеслась!

Взлетел и пропал, бесшумно, как настоящий филин.

— А там пост? — тихо сказал Лэрик, кивнув на дверь, ведущую в холл из круглого зала.

— Это ненадолго, — сказал Гектор, и его лицо стало страшным.

По-настоящему жутким. Не просто глаза засветились, а смерть смотрела из них. Его Дар встал стеной, безжалостным нестерпимым жаром, почти белым.

Мы все замерли, как мышки перед котом — ничего с собой сделать не могли. А Гектор не торопясь расстегнул манжеты, поддёрнул повыше рукава и вытащил из ножен на поясе кинжал Отри, с оплетающим рукоять осьминогом, залитым красным и чёрным лаком.

Он не ладонь сбоку надрезал! Он вскрыл вены! Глубокими разрезами, на обеих руках! И слизнул чёрную кровь — а потом запел.

Не на лугоземельском. Я вообще этого языка не знал. Но от звука его голоса меня кинуло в дрожь. Вокруг нас воздух сгустился и задрожал — и я почти глазами удвидел, как Гектор поднимает из глубины и одновременно из себя, из грудной клетки своей, смерть, удушающую, испепеляющую волну — и толкает её вперёд.

Я уверен, что это все почувствовали — и Рошер, совсем без чутья, и августейшие, с другим чутьём. Лэрик на меня глянул отчаянными глазами — и я смог только жалко улыбнуться в ответ: ну, бой…

А волна прошла — и ушла. И Гектор обернулся к нам.

— Рошер, — сказал он дико спокойно, — помогите мне выбить дверь. Плечом на счёт «три».

— Услышат же, — еле выговорила Ильсора.

— Уже некому, — выдохнула Глейза.

Дверь вылетела, как картонная.

А в большом холле горел электрический свет и лежали гвардейцы, будто их гром поразил на месте. Самый кошмар — что их капитан лежал прямо у двери с окровавленным ножом в руках. Защиту поставить хотел, но без Дара же…

— Быстро, — приказал Гектор. — Наверняка Дингр засёк удар. Строго за мной!

И ещё резанул по закрывающимся ранам. Белый огонь рванулся от него вперёд, Гектор ногой распахнул дверь во двор с фонтаном — волна смерти полетела веером. Мы проскочили двор, было темно, но я Даром видел, как зеленовато светятся мертвецы, лежащие на брусчатке. Мы успели добежать до стоянки моторов, когда вспыхнул свет и во дворце, и на стоянке, и на пирсе.

— Всё! — выдохнул Лэрик за моим плечом. — Спохватились!

В этот-то момент и грохнули выстрелы. Мне так показалось, что отовсюду сразу.

Я даже успел удивиться, что не страшно — вернее, как-то тупо, как во сне или в глубокой воде. Я видел, как Гектор швырнул смертью, как горстью песка, в эту самую будочку на стоянке моторов, но кто-то стрелял из-за мотора — и что-то мелькнуло мимо моего лица, жарким ветром коснулось. Пуля, подумал я — и, как тогда, в поезде, рубанул туда пучком Дара, как саблей, наотмашь.

И целый миг было… отвратительно… я понял, что попал — и ощутил жаркий толчок, что-то оборвалось одновременно и за мотором, и внутри меня.

Я успел понять.

Но не было времени думать.

— Живей! — рявкнул Гектор.

Впереди, за деревьями, на пирсе, грохотали выстрелы, целый бой шёл — но там стреляли не в нас. Откуда-то сбоку выскочили трое, оступилась Ильсора — и я поймал её на лету, не дал упасть, и поймал её взгляд, совершенно дикие глаза. Гектор развернулся, чтобы срезать гвардейцев Даром, но не успел только на миг.

Выстрелы грохнули совсем рядом. Прямо под ухом — бах! — и я увидел краем глаза, что Рошер стреляет из пистолета куда-то назад.

А в темноте — грохот и вспышки. Везде!

— О-ой! — вскрикнула Глейза у меня за плечом.

И тут же отчаянно закричал Лэрик:

— Старшая!

— Вперёд! — крикнул Гектор. — Не останавливаться! Не сметь!

А я даже посмотреть не успел, потому что к нам бежали и от дворца, и с пирса сразу. Я только успел увидеть, что у одного — автомат, я увидал не человека, а только автомат — и Дар во мне собрался для удара сам собой.

Я отпустил Дар, и почувствовал этот обрыв,