Дипломат. Игры компромиссов 3 - Владимир Неровитов

— А как же социальные программы? — с нажимом спросил Брежнев. — Медицина, школы, университеты, библиотеки. У нас это все бесплатно. Для каждого советского человека.

— Мы в ФРГ тоже тратим огромные деньги на социальные нужды, — не сдавался министр. — Но делаем это за счет высокой эффективности производства и строго в пределах заработанного. Ваши заводы огромны, Леонид, но они потребляют в три раза больше энергии и металла на единицу продукции, чем наши. Вы топите небо. И это — третья причина нашего успеха. Тотальная экономия и бережная оптимизация всех процессов.

Брежнев молчал. Он пристально посмотрел на Стрельца, словно проверяя, сможет ли тот ответить немецкому министру.

— Господин Шмидт, вы правы, — без колебаний произнес советник, не побоявшись принять сторону оппонента. — Наша промышленность действительно весьма ресурсоемкая. И именно поэтому миллиардные кредиты, о которых мы договариваемся, — наш исторический шанс. Мы вольем эти средства в глубокую модернизацию: в передовые немецкие технологии, импортное оборудование, в энергетическую и производственную эффективность.

Шмидт был удовлетворен. Он понял, что в лице советника Басова советский лидер имеет грамотного специалиста, способного перевести политическую волю Кремля в эффективные экономические решения.

— Значит, модернизация, экономия и снижение военных расходов… — задумчиво повторил Брежнев. Он посмотрел на пачку сигарет Reyno, лежащую на столике.

— И торговля, как полноценный источник пополнения казны, — добавил Шмидт.

— Ладно. Допустим, мы берем эти кредиты, — вслух рассуждал Брежнев, прикинувшись простаком. — Допустим, покупаем ваши эффективные заводы «под ключ». Но ведь ваши банкиры, Гельмут, они же удавятся за каждый процент. Ты сам сказал — ты каждый пфенниг считаешь. Как нам договориться так, чтобы и нам штаны не потерять, и вам выгода была?

Шмидт улыбнулся. Разговор наконец перешел на цифры, его любимую стихию.

— Мы прагматики, Леонид. Нам нужны ваши ресурсы. Вашему газу нужен наш рынок, а нашему рынку — ваш газ. Проект «газ в обмен на трубы» — это идеальный баланс. Мы даем вам кредиты под закупку наших труб большого диаметра и оборудования для магистралей, вы — строите саму нитку. А расплачиваться по этим обязательствам вы будете… тем самым газом, который пойдет по этим трубам в Европу. У нас это называется компенсационной сделкой. Риски минимальны для обеих сторон. Вы получаете инфраструктуру и технологии без прямой затраты золотовалютных резервов, мы — гарантированные поставки энергоносителей на десятилетия вперед.

Брежнев посмотрел на советника:

— Что думаешь, Константин? Где тут подвох? Банкиры без подвоха денег не дают.

— Подвох есть, Леонид Ильич, — ответил Стрелец, внимательно глядя на Шмидта. — Но он не в условиях договора, а в наших собственных возможностях. Немецкие банки требуют жестких гарантий сроков поставок. Если наши министерства затянут строительство трубопровода — а мы знаем, как у нас умеют годами согласовывать каждый чих, — то штрафные санкции сожрут всю выгоду. Чтобы эта схема заработала, проекту нужен особый статус. Выше министерств. Выше Госплана. Нужен личный контроль Генерального секретаря и группа молодых, мобильных управленцев, которые смогут решать вопросы с немецкими поставщиками напрямую.

— А ты что скажешь, Гельмут? — Брежнев повернулся к немцу.

— Отличный анализ, Константин, — Шмидт одобрительно кивнул. — Если Москва гарантирует жесткое соблюдение графиков, я, со своей стороны, готов пойти на уступки по процентным ставкам консорциума немецких банков. Я готов зафиксировать их на уровне, который полностью устроит ваше Министерство внешней торговли.

— Вот и отлично, — подвел итог этой важной беседы Леонид Ильич. — Я со своей стороны возьму сделку на личный контроль. С тебя, Гельмут, проценты и увеличение объемов кредитования. Мы построим этот газопровод. Быстрее, чем вы думаете в Бонне. А ты, Константин… — он резко обернулся к Стрельцу, — завтра к утру подготовишь мне записку. Лично для меня. Напишешь все, что сейчас сказал: про оборачиваемость капитала, про автоматизацию и про то, как нам обойти министерских чистоплюев. Будешь моими персональными глазами и ушами здесь, в Германии. И ты, Гельмут, имей ввиду, никакой больше бюрократии. Все спорные вопросы теперь напрямую ко мне — через советника.

Шмидт протянул руку советскому Генсеку:

— Рад слышать это, Леонид. Похоже, мы действительно нашли общий язык.

Стрелец был единственным из присутствовавших, кто мог по достоинству оценить этот момент. Только он знал, что всего через год из-за шпионского скандала вокруг референта Гюнтера Гийома канцлер Брандт будет вынужден сам уйти в отставку. А его кресло займет именно Гельмут Шмидт, с которым у Брежнева к тому времени уже сложатся прочные, доверительные отношения.

Глава 12

ДЕД И ВНУК

Завершив справку для Генсека, Стрелец обнаружил, что у него нет подходящей папки. Придется просить Серафиму Павловну. Советник посмотрел на часы. И хотя рабочий день давным-давно закончился, он не сомневался, что она, как и большинство коллег, еще не уходила домой.

Но Серафимы Павловны на месте не оказалось. Зато из-за неприметной узкой двери в конце приемной доносился умопомрачительный, густой аромат свежесваренного кофе. Стрелец улыбнулся. Это была знаменитая подсобка Царевой — специальная комната, куда всевидящая секретарша посла приглашала только самых доверенных. Там, среди наборов посуды на любой вкус, Серафима Павловна хранила свои личные запасы кофе со всего мира и готовила его. Гости посольства знали об этой привычке. Пользуясь случаем засвидетельствовать свое почтение даме, чье влияние выходило далеко за рамки ее служебных полномочий, они привозили ей пакетики с заветными зернами отовсюду.

Для удобства в маленькой комнатке Серафима Павловна разместила несколько кресел и использовала ее как для деловых разговоров, так и для личного общения. Последнего, правда, удостаивались немногие. Стрелец аккуратно постучал и, только услышав «войдите», распахнул дверь.

Он замер от неожиданности. В святая святых Царевой Серафима Павловна кофейничала вместе с его дедом.

— … ты же понимаешь, Леша, что Суслов в Москве категорически против, — негромко, почти интимно говорила Серафима Павловна, придерживая серебряную ложечку. — Главный идеолог страны считает, что эта «немецкая кабала» камня на камне не оставит от нашей советской экономики. А все эти растущие контакты с капиталистами развратят наш партийный аппарат. Торговать с ними газом — еще куда ни шло, но пускать их специалистов на наши заводы… Это пахнет идеологической диверсией.

— Порой мне кажется, что наш Михаил Андреевич застрял в сорок седьмом году, Сима, — так же тихо ответил Стрелец-старший, выпуская колечко сизого дыма. — Он уверен: если каждый советский гражданин трижды прочтет «Капитал», то дефицит испарится. Только все гораздо хуже. Экономике плевать на цитаты. Если мы сейчас не переломим ситуацию, через пару лет нам не на что будет покупать канадское зерно. И тогда народ спросит не