Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

* * *

Всё получилось намного проще, чем Авдей думал — он-то уже успел навооброжать себе много всякого нехорошего, но ничего нехорошего не произошло, разве что Авдей немного испугался бездонного тёмного колодца, заполненного водой, который показался в свете фонаря на месте снятого люка. Фонарик освещал лишь малую толику, но даже от этой толики мурашки бежали по спине. Люк был квадратный, размером точно по краям дыры — шестьдесят на шестьдесят сантиметров, или чуть поменьше; Авдей споро доволок его, приладил, и пошел за тряпками и мусором на завал. Мусор пока положил в сторонке, а люк попробовал положить на место, сунув под него тряпки — да, тётка оказалась права, люк не гремел совершенно. Отлично, подумал Авдей, как уйду, мусора набросаю, и совсем хорошо будет. Он снова убрал люк, и полез вниз, к тётке, докладывать.

— Молодец, — похвалила она. — Быстро управился. Но вообще, Авдюш, надо будет тебе теперь держать ухо востро.

— Из-за Илюхи? — спросил Авдей.

— Ну а то, — подтвердила тётка. — Он за тобой следить примерился, как я поняла. Гнилой он человечишко. Подлый.

— Есть такое немножко, — кивнул Авдей. — Как же его отвадить-то?

— Никак, — вздохнула тётка. — Ну ты сам подумай, чего против него у тебя есть?

— Не знаю, — с грустью сказал Авдей. — Руки-ноги только если.

— Побьешь ты его, и что? Он же всё равно сюда полезет, за тобой следом, — Тётка-шепотуха тоже задумалась. — Давай пока что ты помозгуешь, чего и как, а я тебе сказочку расскажу. Похожую на то, что сегодня получилось.

— Про то, как кто-то за кем-то следил, что ли? — уточнил Авдей.

— Не, не совсем. Там всё полюбопытней вышло, — Тётка-шепотуха усмехнулась. — Я рассказывать буду, а ты пока поупражняйся чуток. Подтягиваться поучись. Ну и слушай, да. Так вот. Жил-был в одной деревне паренёк…

* * *

Жил-был в одной деревне паренёк. Был он из бедной семьи, и хотелось ему богатство заполучить, страсть, как хотелось. Вот только беда — деревня его стояла в лесу глухом, маленькая совсем деревенька, и потому богатство сыскать ему было негде. Так и жил, всё грустил. И вот, одним прекрасным утром пошел он на колодец, и видит — сидит рядом с колодцем девушка неземной красоты. Сидит, и словно ждёт чего-то. Подошел к ней паренек, и спрашивает:

— Не меня ли ты ждёшь, девица?

— Нет, — отвечает, — не тебя. Жду я, когда третий петух пропоёт, тогда и счастье моё, особое, мне будет. Так мне бабка старая нагадала. Только, мил человек, сказала мне бабка, чтобы я без догляда у колодца счастья своего ждала, поэтому набирай водичку, да ступай себе, по добру, по здорову.

— Ладно, как скажешь, — кивнул паренек. Набрал воды, да пошел, вроде бы домой, а сам отошел в сторонку, воду на дорогу поставил, да в кустах затаился, смотри, чего девица делать будет. Как пропел третий петух, из колодца свет пошел, а девица встала, да в колодец тот прыгнула, паренек только и ахнул. А потом — раз! Из колодца вышла девица, да не в простом платье, а в наряде, золотом и серебром расшитом. И пошла куда-то в лес, паренек растерялся, и не запомнил, куда. Подошел он к колодцу, вниз глянул — нет, нету там золота и серебра, простая вода плещется. Может, мне это всё померещилось? подумал он тогда, и домой пошел. На следующее утро снова за водой паренек отправился, а там, глядит, у колодца снова девица сидит, уже другая, но тоже красивая. И всё снова повторилось, и на третий день, и на четвертый. Решил тогда паренек в следующий раз за новой девицей, если появится, проследить. Он как рассудил-то. Колодец, видать, только девок пропускает, подарки им дарит, поэтому самому ему соваться нет резона. А вот дальше — надо бы посмотреть. Потому что не пойдут эти принцессы в бедное место, небось, куда ещё отправятся, и вот там, куда они уходят, и можно будет поживиться…

— Тётка-шепотуха, погоди, — попросил Авдей.

— Годю, чего такое? — спросила тётка.

— Он им завидовал, что ли? Как Машка из прежней сказки? — спросил Авдей.

— Не, он не завидовал, он хуже думал, — объяснила тётка. — Хотел он девиц тех немножко обобрать, чтобы богатства себе сыскать. Кумекашь?

— Ух ты! — изумился Авдей. — Во даже как.

— Да, вот так. Ты слушай, чего дальше-то было.

…В общем, проследил паренек следующую девицу, пошел за ней через лес, по кустам таясь. Она идёт, не замечает, а паренек за ней поспевает. Пришла девица к дороге, а дальше дорога её вывела к дому. Не дом, а целый замок! И за двери ушла. Так, думает паренек, как бы мне внутрь залезть, и свой порядок там навесть? Побегал вокруг замка, и тут замок словно бы колёса выпустил, и по дороге поехал. Успел паренек на крыльцо заскочить, да внутрь залез. Глядит, комнаты богатые, картины на стенах, и музыка где-то вдали играет. А на столах посуда золотая и серебряная стоит. Сорвал он с окна шторы, напихал той посуды, и на выход, вот только…

— Там роботы были, небось? — спросил Авдей.

— Угадал, были, и не простые, а охранные, кто ж такой замок просто так оставит, без защиты, — согласилась Тётка-шепотуха. — Поймали его роботы на выходе, да открутили в момент дурную голову. А посуду по местам поставили, и штору обратно повесили. Так и не получил он богатства чужого.

— И это всё? — спросил Авдей.

— А чего тебе ещё? — спросила Тётка-шепотуха.

— Ну… — Авдей задумалась. — А почему это всё было? Девицы эти, замок на колёсах?

— Так надо, — туманно ответила Тётка-шепотуха. — Процесс, понимаешь? Это у них типа обряд или ритуал был такой, им так положено. А паренек тот не в своё дело полез, на их богатство польстился, вот и сложил голову дурную. А не полез бы, прожил бы нормально.

— Ааа, — протянул Авдей. Сказка показалась ему странной, словно бы куцей, недосказанной. Будто бы Тётка-шепотуха не стала ему всего говорить, а зря, ведь интересно всё начиналось. Может, спросить попробовать? — Тёть, а это, чего за процесс такой? Для чего они это делали?

— Для богатства,