Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— А ты, значит, не можешь? — спросила тётка.

— Не, я не могу, — помотал головой Авдей. — Совсем не могу. Мне от таких мыслей не по себе делается.

— Почему?

— А если я ошибусь? — справедливо спросил Авдей. — Скажу, что он виноватый, а он не виноват вовсе окажется? Я такое не могу судить, прости.

— А какое можешь? — спросила в ответ Тётка-шепотуха. — Такое, как с Машкой, или с тем парнем?

— Да, такое могу, — подтвердил Авдей. — Там всё понятно. У одной глаза были завидущие, у второго руки загребущие. Прилетело им, и по делу, что одной, что второму. А вот волшебник… не, не могу сказать. Пусть его парни эти из сказки судят.

— Да, пожалуй, пусть они, — согласилась Тётка-шепотуха. — Но… Вот скажи мне, Илья — он хорошо поступает сейчас, или как? Его бы ты засудил?

— За то, что он за мной шляется, и дорогу к завалу требует? — уточнил Авдей.

— Да, да, я про это, — согласилась Тётка-шепотуха.

— Ну… Типа да, виноват, — ответил Авдей. — Нечего нос в чужие дела совать.

— А его бы ты наказал, если бы мог? — в голосе Тётки-шепотухи появилась вдруг незнакомая нотка. — И если да, то как?

— Наказал бы, наверно, — Авдей чуть помедлил. — Я бы так сделал, чтоб он за мной не шатался.

— Да, это правильно. Не убивать же его за это, да? — усмехнулась тётка.

— Убивать? — удивился Авдей. — Тёть, ты чего? Как это, убивать? Это же нельзя! Побить там, это ладно. Но убить…

— В сказке волшебник много кого убил, — напомнила Тётка-шепотуха. — И парня-вора тоже роботы порешили.

— Так то в сказке, а это в жизни. Это же другое совсем, — Авдей осуждающе покачал головой. — Чего ты как маленькая?

— Я-то как раз как большая, — вздохнула Тётка-шепотуха. — А вот ты, Авдюш, чего-то совсем шуток не понимаешь.

— Потому что дурная это у тебя шутка получилась, — проворчал Авдей. — Ещё чего, Илюху убивать.

— С чего ты взял? Ой, ладно, всё, проехали, — кажется, тётка решила, что тему лучше поменять. — У тебя в сумке ещё и виноград, да? Просунь мне виноградинку одну, хоть вкус вспомню.

* * *

Позже, лёжа в углу на тряпках, и укрывшись кое-как курткой, Авдей размышлял — сон не шел, потому что сегодня тут, в подвале, у тётки, было почему-то холоднее, чем обычно. Авдей лежал и думал — про наказания. По его, Авдея, мыслям выходило, что Илюха-то, получается, совсем даже и не прав. Чего он домотался? Отведи его, покажи ему, отдай ему, поделись с ним… С какого ляду? Это несправедливо и нечестно, думал Авдей, поплотнее натягивая на себя куртку. Это всё — моё. Моё, понятно? Моя тётка, потому что это я её нашел. Мой завал, потому что моя тётка мне его указала. Мне, а не Илюхе. Чего это я с ним делиться должен? Авдей вдруг ощутил то, чего не чувствовал доселе, пожалуй, не единожды, а именно — тихую холодную злость. Завтрашний день из-за Илюхи будет потерян, потому что вместо того, чтобы добывать барахлишко на продажу для себя, придётся идти с Илюхой на завал, рыться там, тратить силы и время. К тому же тётка говорила, что тот завал много хуже, чем его, Авдеев, и найти там можно максимум провод, ну и совсем чего-то по мелочи. И ещё одно, тоже важное. Авдей чувствовал тревогу и страх, потому что понял: Илюха для Авдеевой задумки опасен. Ну, отведет его Авдей туда, куда договорились. А дальше? Кто сказал, что Илюха ничего не заподозрит, и не попытается за Авдеем проследить, чтобы проверить, соврал тот, или нет. Про себя Авдей решил, что право врать он имеет, потому что это всё — его, и нигде не написано, что он делиться должен. И завалами, и тем, что тётка знает. К тому же впереди дорога к тайному завалу, на котором и золото может быть, и серебро, и ещё чего-то ценное, тётка обещала потом рассказать, что. И этим всем тоже с Илюхой делиться? С какой радости? Может, и правда того… от мысли про Илью у Авдея почему-то закружилась на несколько секунд голова, и, если бы он не лежал, он бы, наверное, свалился, но мысль пробежала быстро, и голова тут же пришла в норму. Нет, такого делать он, конечно, никогда не станет. А вот отвадить как-то по-хитрому — это да. Только нужно будет придумать, как именно. Так, чтобы, как папаша говорит, получилось с гарантией. Чтобы Илюха вообще сюда дорогу позабыл.

— Чего ты там бормочешь? — спросила Тётка-шепотуха.

— Холодно чего-то, — тут же нашелся Авдей, и даже не соврал, потому что в подвале действительно было холодно. — Замёрз.

— А, поняла, — тётка сочувственно вздохнула. — Ты молодой, кровь горячая, быстрая, так что да, тебе зябко. Это я, старая, ко всему привыкла, не то, что ты. Авдюша, ты на бочок ложись, куртку сверху натяни, да тряпки получше подоткни, авось, и согреешься.

— Попробую сейчас, — ответил Авдей. Лёг, как тётка посоветовала, и действительно, вскоре ощутил, что ему и правда вроде бы стало теплее. А когда согрелся, тут же понял, что хочет спать. Глянул на приёмник — да, время было уже позднее, первый час ночи. Авдей зевнул, прикрыл глаза, и через несколько минут заснул. И во сне видел он, что лезет на тайный завал, а перед ним, сколько хватает глаз, лежат, посверкивая в темноте, золотые и серебряные кольца, браслеты, подвесы, заколки. Моё, сонно думал Авдей, это будет моё, только моё, и никто у меня этого не отнимет. Ни за что не отнимет, потому что я обязательно придумаю, что делать…

Глава 8

Старый новый путь

— Петер, вы говорили о том, что прожили тут шесть лет, — Ит отставил чашку с чаем, и посмотрел на Колли. — Полагаю, у вас есть доступ к информации о том, что происходило на планете до того, как здесь появилась Новая Эра, не так ли?

— Доступ у меня действительно есть, я изучал