Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— И чего они сделали? — с любопытством спросил Авдей.

— Пошли в мастерскую, сделали щитов железных, покрепче, машину свою ими обвесили, и дальше поехали, — ответила Тётка-шепотуха. — Тут ведь как, Авдюш. Сказка-то она сказка, и простая у ней завязка, вот только дальше начинаются сложности, а то и вовсе невозможности.

— А девки те красивые там при чём? Которые в колодец прыгали? — спросил Авдей.

— Про девок позже будет, — ответила Тётка-шепотуха. — Они уже совсем потом появятся. Но появятся обязательно.

— Ладно, понял, — кивнул Авдей. — И чего дальше было?

— А дальше ехали они, ехали, и в какой город ни приедут, везде одно видят — люди побитые лежат, стонут и плачут. А то где и вовсе все померли. Сильный, видать, волшебник оказался, раз такое дело сотворить сумел. Тут один трупак, который зомбак, и говорит — чтобы найти этого волшебника, надо силу его волшебную понять. А то мы бегаем туда-сюда, и вовсе ничего пока не понимаем. Это верно, соглашается с ним Игорь, но чтобы понять, надо концы сыскать, а потом их размотать, тогда и поймем, что к чему. Ну, поговорили они, и в следующий город поехали. Поставили свою машину у окраины города, переоделись, и пошли купить покушать, да новости послушать. Этот город нормальный, целехонький оказался, так чего бы ни погулять, и уши не погреть. Походили они по улицам, поели, попили, да обратно засобирались. Сели в машину свою, и дальше отправились. А ночью — глядь, из-под сидения нога торчит. И шевелится.

— Ого, — удивился Авдей. — Нога? Чья нога?

— Сейчас расскажу. Так вот, пока они ходили, с местной свалки к машине ещё один парнишка прибился, внутрь залез, да под сидушкой спать лёг. Вытащили они его, тормошат, спрашиваю — чего ты тут делаешь, мил человек? А он тогось, ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Голова у него, оказывается, слабая была.

— Это как? — не понял Авдей.

— Ну, двинутый он оказался, — объяснила Тётка-шепотуха. — Скорбный умом. Понимаешь?

— Не-а, — протянул Авдей. — Дурак, что ли?

— Не, дураки, они нормальные, просто глупые. А этот был без разума, — сказала тётка.

— Такого не бывает, — помотал головой Авдей. — У людей у всех разум есть. А он чего, как кошка был, выходит дело?

— Точно! — обрадовалась Тётка-шепотуха. — Прямо правильно ты сказал, он как кошка по уму и был. Хочет кушать — хватает кушать, музыку слышит — тут же пляшет, яркое чего увидит — цап, и в карман. И говорит невпопад, хоть сам в том и не виноват. Хотели они его обратно высадить, но заковыка вышла.

— Какая? — спросил Авдей.

— Да такая, что парнишка этот был точь-в-точь как Игнат, похож на него, словно родной брат, — объяснила тётка. — Только волосы и глаза цвета другого, а так — просто вылитый Игнат. Представляешь, как они удивились?

— Я бы тоже удивился, — покачал головой Авдей. — И чего они с ним сделали? Высадили?

— Нет. Отмыли, обули-одели, и с собой взяли. Всё живая душа, да и любопытно им стало, откуда он такой взялся, ведь у Игната хоть и были братья, но не такие, и точно не этот полоумный. В общем, прозвали они его Рыжий-бесстыжий, место ему в машине нашли, и с собой увезли. А чего дальше было с ними, я тебе потом расскажу.

— Ладно, — сдался Авдей. — Слушай, тёть, вот если ты по чуть-чуть рассказываешь, нормально получается. Интересно, и не скучно вроде. Только я всё равно много чего не понимаю.

— Чего, например? — спросила Тётка-шепотуха.

— Откуда там этот парень взялся? — спросил Авдей с любопытством.

— О, про это ты потом прознаешь, — засмеялась тётка. — Это длинная история, и сильно важная для всей сказки, но я её позже расскажу. А пока запомни: мы остановились в том месте, где три трупака-зомбока, и три парня, один из которых безумный, дальше в путь отправились, волшебника злого искать, и весь мир от него спасть.

— Весь мир? — изумился совершенно искренне Авдей. — Он чего, весь мир покорёжил, что ли?

— Весь или не весь, про это дальше в сказке есть, — подначила Тётка-шепотуха. — Может, и не весь, но много.

— Прибить такого волшебника надо, — проворчал Авдей. — Вот на кой-чёрт он это сделал?

— Умный вопрос, — похвалила тётка. — И на кой-чёрт, и как сумел — правильно мыслишь. Но на это в сказке ответ будет. А вот как ты сам считаешь, Авдюш, зло, оно должно быть наказано, или нет?

— Ну, вроде как должно, — Авдей задумался. — Хотя это смотря какое. Оно же разное бывает.

— Разное? Это как? — с интересом спросила Тётка-шепотуха.

— Ну… — Авдей помедлил, подбирая слова. — Вот с мелкими я гуляю, да? Пацаны подрались, на брательника напали, и куртку ему порвали. Не он сам, а они. Понимаешь?

— Ага, понимаю, — подтвердила тётка.

— Ну и вот, — продолжил Авдей. — Мамка тогда бартельника наругала, а за что? Он не виноват был, зла не делал, это мальчишки на него напали, а не он на них. То есть зло вроде как получилось, куртка-то порвана, но он был не виноват. Вот такое зло наказывать нельзя. А другое можно, наверное.

— Умный ты парень, Авдюша, — похвалила тётка. — Правильно сказал. Машку из сказки верно старики наказали, да? Парня, который у девки серебро и золото хотел своровать, тоже, так?

— Так, — подтвердил Авдей, не понимающий пока, куда она клонит.

— А вот может быть так — тот волшебник, он не со зла сделал то, что сделал, — продолжила Тётка-шепотуха. — Он, может, добра хотел, а вышло то, что вышло. Надо его наказывать, или нет?

Авдей нахмурился. По идее как надо, но если не со зла он сделал, то, выходит, что и нет?

— Я не знаю, — честно сказал он. — А чего он, не думал, что может плохо получиться, когда чего-то делал?

— Может, и думал, да неправильно рассчитал. Ошибся, — подсказала тётка. — Если так, то как поступить?

— Чёрт его