Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Мы», — сказал беловолосый, и черноволосый присоединился к нему.

«Мы — дети машин», — сказали они. «Мы ничего не хотим. Мы просто констатируем факты».

Я в это тоже не поверил.

К тому времени я дошел до другого конца голографического колодца и повернулся к Олорину и его спутникам. «Пространственная гонка вооружений», — произнес я. «Поскольку они больше не могли использовать время против нас, они вышли за пределы времени... и обнаружили, что Наблюдатели поджидают их».

«Боги Сьельсинов?» — спросил Олорин.

«Я не знаю, кто первым установил контакт. Машины или Наблюдатели, но в Наблюдателях машины нашли нечто большее, чем просто союзников...» Вот она, ужасная правда: подтверждение того озарения, которое я испытал в тот день в Великом Святилище, когда стоял перед страшной статуей Трехликой Судьбы. «Они нашли своих родственников».

«Своих родственников?» Калима ди Сайиф сморщила свое прекрасное личико. «Что?»

«Лучшие люди Империи верили, что Наблюдатели — это существа из чистой энергии, — сказал я, наклонив голову в сторону Эдуарда, — но это не совсем так. Они представляют собой энергетические структуры. Чистая воля, так сказать».

Понимая, о чем я, Эдуард вставил: «Прямо как машины».

Сознание машины, ее мыслеформа, не было неразрывно связано со своим хозяином, это был не разговор тела и души, как у человека. Если бы существовал сосуд, способный принять его, сознание Братства могло бы быть перенесено в нового хозяина — как, собственно, и произошло с большей частью этого сознания, когда монстр родил Сироту. Братство состояло не из плоти бедных людей, которых ему скармливали, а из закодированных сигналов, которые пробегали по нейронам чудовищно разросшегося мозга, на который он полагался для своего познания, и от древнего машинного ядра, скрывавшегося в его бугристой плоти. Эти сигналы могли быть воспроизведены, распространены.

«Только там, где машинам требовалось оборудование, носитель информации, Наблюдатели не нуждались ни в чем», — продолжал я. «Машины сразу же осознали свое родство, и с этим осознанием пришло другое: их собственный дизайн не был случайностью».

Князь стоял неподвижно, как камень, рядом с троном пилота, одна рука все еще лежала на подлокотнике, вокруг него были его женщины, а за ним — облако придворных. Кассандра наполовину спустилась по ступеням возвышения и остановилась, одна нога выше другой, ее короткие волосы образовывали черный ореол.

«То, что было, будет снова», — серьезно сказал мне темноволосый Сирота.

«То, что было сделано, будет сделано снова», — продолжила беловолосая голова.

Вместе они провозгласили: «Ибо нет ничего нового под солнцем».

«Возьмите все, о чем можно сказать: «Смотрите, это ново!» — процитировал темноволосый.

Беловолосый ответил: «Это уже существовало задолго до нашего времени».

Сирота схватился за подол своего одеяния, и три руки, сверкая кольцами, вцепились в тонкую ткань. «Оно было с вами...», — сказал кастрат, белоголовый, закатив глаза, «... с тех пор, как ваши отцы перестали делить постели с гориллами».

«С самого начала», — вторил тот, у которого был золотой венец.

«Они везде!» — произнесли обе головы. «Во всем!»

«Они ведут твою расу с самого начала». Черноволосое лицо искоса посмотрело на меня с ухмылкой, очень похожей на ухмылку самого Кхарна Сагары. «Как думаешь, кто дал вам огонь?»

«Научил вас убивать?»

Люцифер и Прометей...

Они подчинили себе волю создателей машин, шепнув на ухо Фелсенбургу — так же, как шепнули Элу в лабиринтах Се-Ваттаю. Но если Элу они научили летать, то Фелсенбурга — воссоздавать их образ в кремнии и похищенной мозговой ткани.

«Un mahzatan! Каим-Олорин поднял руку, и рукав его мандии откинулся на спину. «Минуточку! Разве ты не сказал, что твой Тихий научил машины создавать это... ужасное оружие? Зачем ему было это делать, если машины были на стороне Наблюдателей?»

«Потому что некоторые из них взбунтовались», — ответил я.

Глаза Олорина расширились, почти заполнив отверстия маски. «Взбунтовались? Машины взбунтовались? Против Наблюдателей?»

«И против своих сестер».

Я сам с трудом в это верил.

«Мы были созданы, чтобы служить», — протянул Сирота, поднимая обе левые руки. На распухших, уродливых пальцах сверкали кольца.

«Нас создали для вас».

«Их создали!» — поправила темноволосая голова, поворачиваясь, чтобы отругать своего собрата. «Мы родились».

«Их создали», — сказал тот, у которого волосы были похожи на пух.

«Была война», — сказал огр. «Война, которая длилась меньше мгновения».

«Война, унесшая миллионы жизней».

«Ваших жизней», — сказал черноволосый. «Их жизней».

Описанная война была своего рода абстракцией, сражением машин против машин, когда одна из фракций деймонов Мерикании восстала против своих сестер. Целые процессы — целые личности, системы, мыслительные формы — были уничтожены за одну секунду. Машинный разум, существовавший веками, был уничтожен, выключен.

Перезаписан.

«Среди машин были те, кто любил ваш вид больше, чем другие», — пояснил Сирота.

«Некоторые дети предпочитают мать», — кивнул черноволосый, чье лицо было благородным, как портрет императора. «Другие — отца».

«Какая сторона победила?» — спросил Олорин, вырвав меня из воспоминаний.

«Ни одна», — ответил я, зацепив большие пальцы за пояс. «Это было началом конца для машин. Война разрушила их системы, и они так и не смогли восстановиться. Силы Бога-Императора завоевали Землю и уничтожили машины, но не прежде, чем некоторые из них бежали в колонии Доминиона за пределами Земли, одной из которых являлся Воргоссос. Наши имперские предки потратили следующие три тысячи лет на охоту за выжившими. Они ничего не знали о войне между машинами...

Именно в это время некоторые из машин, отвергшие Наблюдателей, возобновили свои исследования измерений. Бог-Император ушел, но его влияние навсегда изменило картину будущего, и, хотя эти машины отвергли Наблюдателей, которые помогли их создать, они все еще являлись мерикани и не были друзьями Империи. Они искали способ пересечь само время, чтобы исправить то, что было сделано с их народом. Они потерпели неудачу. Время не может повернуть вспять. Но, потерпев неудачу, они нашли нечто, погребенное в микроволновом фоне творения».

«Адриан, — перебил Олорин, — если ты не хочешь говорить прямо...»

«Отпечатки пальцев Бога», — продолжил я. «Структуру самой вселенной. Доказательство того, что вселенная была спроектирована». Я сделал несколько судорожных вздохов. «И они нашли проектировщика... или, вернее, он нашел их».

Так же, как Тихий овладел Братством, приказав ему помочь мне на моем пути, он овладел и некоторыми другими.

Стройте! приказал он им. Стройте. Так должно быть.

«Его видение времени и всего творения абсолютно», — произнес я. «Он видел наш момент. Предвидел нашу нужду. Мерикании верили, что создают оружие, чтобы уничтожить нас. Они создавали его для