Тени во времени - Кристофер Руоккио

Олорин молчал, все еще сжимая подлокотник трона.

«Я знаю, это сложно принять», — сказал я ему.

«Машины...», — нахмурился он и покачал головой. «Что с ними случилось? С теми, что выжили, с теми, что создали оружие? Как они попали на Воргоссос?»

«Кхарн Сагара нашел их после завоевания Воргоссоса», — ответил я. «Они хранились на складе на Эпсилон Инди, на одной из лун Фабо. У мерикани там была крепость, которую Империя пропустила — и, конечно, машины знали, что так и будет. Что случилось с самими машинами — теми, что создали оружие Архонтов, — Сагара так и не узнал. Виктор Себастос и несколько последующих императоров посвятили большую часть своих сил охоте на выживших. Большая часть этой истории утрачена или засекречена — Капеллой или Солнечным Троном, я не знаю».

«Машина на Воргоссосе», — спросил Олорин. «К какой стороне она принадлежала?»

«Братство?» — спросил я. «Она встала на сторону человечества, помогла построить этот корабль». Шайенн провела множество расчетов с помощью своей системы прогнозирования, знала, что я приду, и когда. Она помогла Хлысту вызвать Бассандера Лина и таким образом заставила Сагару действовать, заставила меня встретиться с Аранатой Отиоло. Она обеспечила мою смерть и таким образом направила меня по пути, который привел меня — неумолимо — обратно на Воргоссос. Она знала, что Эдуард уничтожит ее, и поэтому создала Сироту, чтобы помочь нам.

«Она знала, что он мне понадобится».

ГЛАВА 10

КРЫСЫ В СТЕНАХ

«Назови князю свое имя», — приказал я.

«Eka Ugan Ramanthanu Evamta, Ichakta ba-Marlowe».

Капитан неподвижно стоял у двери зала, одетый в поцарапанные и помятые боевые доспехи, на груди которых когда-то красовался герб Белой Руки. Пескоструйная обработка в мастерской «Гаделики» удалила этот отвратительный знак, оставив голый участок металла, грубо закрашенный более бледным, по сравнению с металлом, черным цветом.

«Я капитан Уган Рамантану Эвамта», — произнес Эдуард, выступая в роли переводчика.

«Ты перешел на нашу сторону в битве при Сабрате», — подал голос князь Каим, надевая маску. «Почему?»

Я чувствовал напряжение в воздухе, едва скрытую угрозу насилия, исходящую в основном от джаддианцев. В зале не было ни одного человека, который мог бы вспомнить время, когда над каждым миром не нависала угроза со стороны сьельсинов, ни одного, кто знал бы, что такое мир. За все это время ни один сьельсин никогда не переходил на другую сторону, ни один не менял своих убеждений.

Эдуард повторил вопрос князя.

Капитан наклонил голову, четыре щелевидные ноздри раздулись, мигательные мембраны скользнули по глазам, похожим на оникс. «Tuka Aeta ne?»

«Он спрашивает, являетесь ли вы одним из наших принцев», — перевел Эдуард.

На языке сьельсинов не было слова, означающего "да".

Среди них правильным ответом, без сомнения, было утверждение господства с помощью угроз или силы.

«Raka suh», — подтвердил Эдуард.

«Он не ответил на мой вопрос», — заметил Олорин. «Почему?»

Эдуард повторил вопрос, добавив контекст.

«Потому что Утаннаш — более великий бог», — прозвучал ответ на языке сьельсинов. «Я видел, как Марло противостоял ему. Что может противостоять богу? Только бог. А чтобы победить бога? Что может победить бога? Только более сильный бог. Я служу самому сильному».

Каим-Олорин искоса глянул в мою сторону. «Ты заставил его переосмыслить свою религию?»

Я пожал плечами.

«Может быть, мы сделаем это для других его соплеменников?» — спросил князь. «Ты говорил, что мы не можем заключить мир, но для меня это очень похоже на него».

Я только улыбнулся. Правда в том, что даже сейчас я не знаю ответа. Тогда я, конечно, этого не знал. «Возможно». Много раз я представлял, как привлекаю на свою сторону больше существ. Десятки, сотни, целые кланы.

«Detu eka ti-saem-gi ne?» — спросил Рамантану, глядя на меня сверху вниз. Один из двух его главных рогов был отрублен у основания, не сколот и не разбит, а аккуратно срезан, словно высшей материей.

«Ты здесь, чтобы рассказать князю об agogarimn», — заявил я. Капелле — хотя это и не буквальный перевод.

Рамантану расширил глаза и повернул свою рогатую голову к Каиму-Олорину. «Eilatono velenamuri o-velatadiu. Rakanyi wemashu».

«Капитан говорит, что они пытались захватить корабль», - перевел Эдуард. «Говорит, что они мертвы».

Олорин жестом пригласил ксенобита продолжать.

Рамантану прищурился и склонил голову набок.

«Marerra», - скомандовал я, переводя. Продолжай.

Рамантану выпустил воздух из того, что у него сходило за нос, и покачал головой — жест возбуждения, а не отрицания. «Что ты хочешь, чтобы я сказал?» — спросило оно, а Эдуард перевел. «Они напали на этот корабль. Марло приказал убить их — я убил их вместе с эйджана».

«... Ирчтани», — пояснил Эдуард. «Эйджана — так они называют птицелюдей. Это означает «Верхние».

«Они хотят услышать историю», — сказал я на языке сьельсинов, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на однорогого капитана. «В деталях, Ichakta-kih. Отчет».

«Я не баэтан», — ответил капитан. «Я не вправе рассказывать».

Его ответ застал меня врасплох. Это был аспект культуры сьельсинов, о котором я ничего не знал и не понимал. Тогда я повернулся и на языке ксенобитов спросил: «Ты хочешь сказать, что рассказывать истории - не твое дело?»

«Мое дело рассказать об этом баэтану, а баэтану — рассказать об этом аэте», — ответил Рамантану, подняв подбородок, чтобы обнажить горло. «Я всего лишь скахари, воин».

Сидящий за столом Анназ открыл клюв и на ломаном стандарте заявил: «Если этот Бледный не будет говорить, я буду говорить. Я тоже сражался с железными людьми».

Я поднял руку, призывая хилиарха замолчать. «Рамантану-ких», — обратился я, подчеркнув почетный титул иетумна. «Расскажи Аэте Олорину, что произошло». Я бы заставил его, если бы пришлось.

Ноздри сьельсина снова раздулись, он вскинул голову — странный жест, напоминающий лошадиный — и дернул головой вправо, кивнув по-сьельсински. «Хорошо». Затем расправил плечи и, запинаясь, начал говорить. Стоявший рядом с однорогим капитаном Эдуард начал переводить, так же с заминками, каждый из них делал паузу, чтобы дать возможность высказаться другому.

Я расскажу эту историю как смогу, без пауз, путаницы и перебиваний:

«Рамантану», — сказал мой Аэта. «Наш корабль атакован! Ты найдешь захватчиков. Ты и эйджана. Вы убьете их и приведете их вождя — того, кого зовут Кедрон — ко мне».

Я подчинился и подставил свою шею Аэте. Он не ударил меня, и я повернулся к своим товарищам, своим рабам — последним из моих людей. «Отомно! Эгазимн! Бикаши!