Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

что не может вспомнить, как выглядит помещение за дверью с мандалой. Как будто заглянул в чёрную дыру, высосавшую из головы все визуальные образы. Кирилл остановился, чувствуя недоумение и странную растерянность. Он не ходил во сне, не страдал провалами памяти и привык полагаться на свои органы чувств. Но что тогда это было и кто стёр из его памяти интерьер приёмной Березина? Вернувшись к двери, писатель снова заглянул в комнату.

Никого, пусто.

– Это Кирилл Матюшин, я тебе о нём говорила.

Слова просто прозвучали, далёкие и нечёткие, как обрывок радиопередачи, пойманной во время грозы или магнитной бури. Но Кирилл точно знал, что их произнесли в комнате, которую он по какой-то загадочной причине оказался неспособен увидеть. Не потому что в приёмной было темно, вовсе нет. То, что находилось за дверью с мандалой, для него просто не существовало. Как будто ему запретили видеть и воспринимать.

– Здравствуйте, – произнёс писатель, на девяносто девять процентов уверенный, что обращается к Березину. Который, похоже, умел не только толочь в ступке корешки и заваривать ромашку. – Я пришёл, чтобы помочь. На «Марьином Острове» творится что-то очень странное. И люди, устроившие это… они вовсе не люди. Я попытаюсь объяснить лучше, если вы меня впустите.

– Он не из этих.

– То, что он не Бестелесный, я вижу. Но ты уверена, что нам стоит ему доверять?

– Да, абсолютно! Этот человек – близкий друг Георгия Андреевича. Он помог мне, когда всё это началось.

– Хорошо.

Внезапно в глаза ударил дневной свет. Словно кто-то сорвал с головы Кирилла плотный чёрный мешок или распахнул перед ним занавес. Он поставил сумку на пол и огляделся. За дверью оказалась просторная светлая комната, вовсе не похожая на кабинет врача.

Из-за обилия склянок, ступок, стеклянных трубок и перегонных кубов обстановка напоминала одновременно старинную аптеку и химическую лабораторию. Под потолком и на широких подоконниках сушились травы, на полках стояли толстые справочники по медицине, анатомии и ботанике. Чего здесь не оказалось, так это компьютера; даже весы – вещь необходимая для того, кто изготавливает лекарства, – были не электрическими, а старинными, коромысловыми. Перед ними, подобно оловянным солдатикам, выстроились гирьки. Дополняли интерьер предметы, связанные с культурой индейцев и русской ведической верой. В углу, там, где обычно располагается красный угол, сгрудились языческие идолы – Велес-медведь, Перун с боевым топором, кузнец Сварог. Деревянные статуэтки стояли на полке, накрытой вышитым рушником. Боги, которым поклонялись русичи, соседствовали со звериными тотемами коренных жителей Америки.

Кроме Кирилла в комнате находились трое. В центре, сложив руки на груди, стоял мужчина крепкого телосложения, с густой тёмной шевелюрой, аккуратной бородой и прямым, острым взглядом. Он был одет в свободные холщовые штаны и льняную рубашку с вышитым воротом. Справа от него на вращающемся кресле сидела стройная женщина лет тридцати, в чертах которой писатель уловил семейное сходство с Мариной. Сама же Марина Березина стояла у окна. Вид у неё был измотанный, однако она приветливо улыбнулась и помахала гостю рукой:

– Я беспокоилась за вас.

– А я – за вас, – сказал Кирилл. – Что это за трюк с исчезнувшей комнатой? Гипноз?

– Нет. Я называю это отводом глаз или наваждением. – Мужчина шагнул вперёд и протянул руку для рукопожатия. Пальцы у него оказались сильные и мозолистые, как у спортсмена или человека, который ежедневно занимается тяжёлым физическим трудом. – Владимир.

Говорил глава семьи густым баритоном, от которого резонировали колбы на ближайшем столе. Похоже, оперная сцена потеряла в его лице великолепного князя Игоря.

– Кирилл. Вы прячетесь здесь от эм-пи-си? – уже выдав эту фразу, писатель сообразил, что Березины, конечно же, знать не знают о том, что ночную бойню устроили неигровые персонажи, сбежавшие из «Юдоли Искателей». – Я хотел сказать, вы прячетесь от тех, кто устроил бойню в главном корпусе?

– Да, – кивнул знахарь. – Бестелесные заглядывали сюда. Но, как и вы при первой попытке, никого не нашли.

– Бестелесные? Люди… без тел? Почему вы их так называете? Тела-то у них как раз есть.

– Нет, это фальшивка, видимость, – вступила в беседу Марина. – Если бы я сразу догадалась! Но мне и в голову не пришло использовать другое зрение, чтобы проверить их! Я бы могла навести Морок, но испугалась и ничего не сделала! А ведь тогда у Юрия Филипповича и остальных был бы шанс!

– Не вини себя. – Зоя поднялась со стула, приблизилась к дочери и обняла её. – И вообще, разве можно связываться с врагом, о котором ничего не знаешь? Твоей магии могло оказаться недостаточно, и что тогда?

– Мать права, – сказал Владимир. – Морок – не твой конёк. Скорее всего, это закончилось бы тем, что вместо четырёх трупов мы бы имели на один больше.

Зоя наградила мужа строгим взглядом, брошенным через плечо Марины. Владимир вздохнул и снова обратил внимание на писателя:

– Я повидал всякого, но ещё не понял, с кем именно мы имеем дело. Наверняка могу сказать одно – эти… существа опасны, и полиция с ними не справится. Человеческое сознание в искусственном сосуде, очень странно! Может, вы, Кирилл, знаете больше? «Они не люди» – это ваши слова. А кто тогда?

– Компьютерные программы, – сказал писатель, понимая, что цифровые технологии – не по части Березиных. – Что-то вроде роботов, которых контролирует Нейросеть. Их сознание вовсе не человеческое, здесь вы ошибаетесь. Понимаю, звучит безумно, однако…

– Это вы ошибаетесь, молодой человек, – перебил его Березин. – Отвод глаз не подействовал бы на машины. Подобное возможно только с людьми и животными. Да и вообще, таких технологий ещё не существует. К счастью.

– Существа, убившие моих друзей, не из этого времени. А нужные технологии появятся через пятьдесят лет.

Кирилл опасался, что целитель рассмеётся ему в лицо, но вместо этого Березин нахмурился и проговорил озабоченным тоном:

– Серьёзно? Откуда такая информация?

– Этой ночью я лично общался с человеком из 2075 года. Всё… очень запутано.

– С этим не спорю! Кстати, один из пришельцев выглядел в точности как вы, Кирилл. Очевидно, похитил вашу внешность.

Матюшин опешил.

– И вы всё равно пустили меня сюда?! Не испугались, что я тоже Бестелесный?

– Я вас умоляю! – отмахнулся Владимир. – Что я, в самом деле, оборотней никогда не видел? Индейцы из Соноры, среди которых нам довелось пожить, называют таких тварей «диаблеро». Хорош я был бы, не умея отличать живого человека от подделки!

Похоже, глава «Алтай-Дара» являлся не только травником, но и колдуном, способным влиять на сознание и видеть невидимое. Что ж! Кирилл несколько часов назад узнал, что путешествия во времени вполне реальны, а цифровые аватары могут разгуливать по улицам,