Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

чем отличалась от игроманов, из-за которых тип наверху щеголял здоровенным электрошокером. Без телефона и банковских приложений она не могла даже заплатить за проезд в общественном транспорте и приехала в центр зайцем.

Придётся чем-то пожертвовать, – подумала Роза, очутившись в длинном скупо освещённом помещении с бетонными стенами. У подножия винтовой лестницы располагалась стойка администратора, дальше, в полумраке, стояло множество разнокалиберных кресел с потёртой обивкой. Большинство пустовали, но в нескольких кто-то сидел. Лица игроков скрывали пластиковые забрала, руки безвольно покоились на подлокотниках. На журнальных столиках и тумбах возле свободных кресел лежали подключённые к серверу нейрошлемы. Новых моделей здесь не имелось, одно лишь старьё, выкупленное за гроши у разорившихся игроманов. Из умной колонки звучала электронная музыка, негромкая и однообразная.

За стойкой сидела анорексичного вида девица в чёрной толстовке с надписью «Геймер – это диагноз». Тёмный макияж лишь усиливал ощущение, что руководство «Диггера» доверило встречать посетителей скелету в парике.

– У меня нет денег, – сказала Розалинда вместо приветствия.

– Да откуда вы, блин, берётесь!.. – Девушка-администратор закатила глаза и потянулась к селектору, очевидно, чтобы вызвать сверху охранника. Прежде чем она успела надавить кнопку, Роза поставила на стойку открытый рюкзак и показала нейрошлем.

– Зато есть кое-что получше. Это «Церебрум-13».

– Вижу. – Палец девицы застыл над селектором. – Поломанный?

– Рабочий. Мне нужен доступ в «Юдоль». Потом я оставлю шлем в качестве оплаты и уйду.

– Серьёзно? – Тонкая бровь, нарисованная чёрным карандашом, поползла вверх. – И не будешь устраивать сцен?

– Не. Ничего такого.

– Тебе, наверное, нужно что-то особенное, с рейтингом? – Взгляд девушки стал многозначительным, а голос тихим, как будто клиенты, застывшие в креслах, могли подслушать беседу.

– Нет, просто «Юдоль Искателей».

– Ну ладно, договорились. Но если что, учти, у Артура с такими умниками разговор короткий. Это я про охранника, который тебя наверху встречал. С этого момента шлем – собственность клуба.

– Договорились. Только в игру я выйду через него. У вас тут один антиквариат.

– Так и есть, сплошной хлам, – легко согласилась администратор.

Розалинда заняла кресло в конце помещения, подальше от стойки администратора, надела шлем и уже через мгновение вышла в основное меню. На самом деле она очутилась в длинном коридоре. Слева тянулись стрельчатые окна, за которыми виднелись крепостные стены и башни, на стене справа висели средневековые гобелены и картины в тяжёлых рамах. С полотен смотрели рыцари, короли, вельможи и какие-то фантастические существа. Под ногами лежал узорчатый дубовый паркет.

Пользователи «Юдоли» называли это место «игровым меню» по традиции, пришедшей из эпохи старых компьютерных игр, в которые играли при помощи джойстика и монитора. Каждый раз, подключаясь к сети, Розалинда оказывалась в разных местах замка – в тронном зале, в оранжерее со стеклянным потолком или в казематах, где к стенам были прикованы скелеты в истлевшей одежде и с клочьями волос на черепах. Локации никогда не повторялись, и новоприбывшему предстояло немного побродить по игровому меню, отыскивая самую важную комнату, единственную, которая не менялась. В это время игра синхронизировалась с частотами мозга игрока, другими словами, «Юдоль» сонастраивалась с очередным Искателем.

Розалинда двинулась по коридору, заглядывая за каждую дверь. Оружейная, картинная галерея, библиотека, чей-то кабинет, просто чулан. Наконец, за очередной дверью, обнаружился огромный мрачноватый зал, навевавший ассоциации с католическим собором. Из высоких витражных окон на каменные плиты пола падали разноцветные блики, сводчатый потолок, опиравшийся на мощные колонны, терялся в полумраке. Стены были увешаны сотнями зеркал всевозможных форм и размеров (но не меньше среднего человеческого роста). Они слабо светились, испуская жемчужное мерцание, однако этого света не хватало, чтобы полностью разогнать тени, угнездившиеся в нишах, углах и альковах, которыми изобиловало помещение. Каждое зеркало являло собой не что иное, как проход в то или иное расширение «Юдоли Искателей». Отсюда ничего не стоило попасть в «Битву за Неон», «Станцию Андромеда», «Острые козырьки», «Сердце паровой машины», «Лондон 1854» и сотни других виртуальных миров той или иной степени популярности. В конце зала, там, где в настоящем соборе располагался бы алтарь, возвышалось самое большое зеркало. Стекло овальной формы было оправлено в витую металлическую раму, изображавшую драконов. Так выглядел портал в «Юдоль Искателей», самый старый, масштабный и проработанный виртуальный мир.

Розалинда двинулась мимо череды зеркал. В них отражалась уже не та косоглазая девчонка в украденной куртке, что заявилась в «Диггер» без гроша в кармане. Сейчас её облегало зелёное платье с эльфийскими рунами, на плечи спадали сотни тугих косичек, а лицо приобрело новые, идеальные с точки зрения нейросетевых алгоритмов, черты.

Девушка подошла к зеркалу и коснулась его поверхности. При этом по стеклу пошли круги, словно она потревожила поверхность водоёма, вопреки законам физики, расположенного в вертикальной плоскости.

– Приветствую на пороге «Юдоли», юный Искатель, – глубокий женский голос доносился отовсюду, словно говорили сами стены зала. – Ты желаешь начать новую игру, выбрать другого персонажа или загрузить последнее сохранение?

– Загрузить последнее сохранение.

– Да будет так!

Яркость света, льющегося из зеркала-портала, начала нарастать, так что Розалинде пришлось зажмуриться. Открыв глаза, она очутилась в другом, не похожем на зеркальную залу, месте.

К сожалению, «Юдоль Искателей» не создавалась как удобный перевалочный пункт для корректировщиков реальности, место, где Братин и компания могли бы свободно собираться, обсуждать свои планы и отправляться на миссии. «Юдоль» просто существовала, и члены Ветви, как могли, уживались с нею, приспосабливаясь по мере того, как менялась игра.

Любое виртуальное приключение начиналось одинаково: пользователь выбирал расу (человек, орк, эльф, гном и т. д.), класс персонажа (варвар, ассасин, менестрель, храмовник и т. д.) и вступал в игру. То есть оказывался в огромном открытом мире, где мог по своему желанию ввязываться в любые приключения, вступать в союзы и гильдии, воевать, становиться морским пиратом или выбирать любой другой из миллионов сценариев, сгенерированных Нейросетью. Когда Братин отыскал Розалинду, заодно подкорректировав её трагическое прошлое, она играла за класс лекаря в команде из нескольких «приключенцев», которые избрали карьеру охотников на чудовищ. Вступив в Ветвь Корреа, девушка, само собой, оставила прежних друзей-игроков, но, с точки зрения машины, её приключение продолжалось. Иначе это не работало. «Юдоль Искателей» старательно подбрасывала ей квесты, пытаясь сделать её пребывание в игре интересным. А по факту – усложняя жизнь. Точно в той же ситуации находились Кордюм, Жосток и отчасти Братин. Отчасти, потому что иногда казалось, что правила «Юдоли Искателей» на него не распространяются.

«Просто я понял эту реальность лучше остальных и научился менять её по своему желанию», – загадочно отвечал Братин, когда соратники по Ветви спрашивали, почему «Юдоль» не достаёт его квестами. Как всегда, одни