Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

«Марьином Острове». Может, они хотели подышать горным воздухом и попить целебной водички из бюветов или просто ждали, когда откроется портал в их загадочную виртуальную реальность. Но всё же автор «Неоновых джунглей» чувствовал, что прав и что Березины в опасности. А это значило, их следовало разыскать раньше, чем это сделает «конкурирующая фирма». Раньше, чем оборотням надоест ждать и они сделают следующий ход. Эта цепочка рассуждений привела Кирилла к внезапной и крайне неприятной мысли, заставившей его остановиться посреди гравийной дорожки.

Что, если хамелеон, нацепивший его лицо, совершит убийство? Хуже того, специально сделает это на глазах у свидетелей или полиции? Этого будет достаточно, чтобы избавиться от человека, попавшего в пресловутый «Список Братина». Если такой очевидный сценарий пришёл в голову Киру Матову, кто может гарантировать, что до этого не додумаются пришельцы из «Юдоли»?

Сердце забилось гулко и часто, во рту пересохло, а ладони мигом вспотели. Фобия, которую Кирилл обычно держал на поводке, как злобного пса, показала зубы. Воображаемый поводок опасно натянулся. Это было именно то, чего Кир Матов боялся. Его благополучная жизнь могла разрушиться, как домик трёх поросят, на который подул злой волк. Тюрьма, обвинения в убийстве невинных, заголовки в прессе: «Известный писатель сошёл с ума и устроил массовую бойню в санатории»…

– Вам нехорошо? – пожилая женщина с кружевным зонтиком на плече выглядела обеспокоенной.

Кирилл сообразил, что его переживания в полной мере отразились на лице. Он провёл ладонью по лбу, на котором выступила холодная испарина, и нетвёрдым голосом произнёс:

– Всё в порядке, просто голова закружилась.

– Вы бы присели где-нибудь в теньке. Выглядите так, словно привидение увидели.

– Да, так и поступлю. Спасибо.

Кирилл зашагал прочь, стараясь успокоить сердцебиение. За годы он изобрёл много приёмов, помогающих держать эмоциональный фон под контролем. Чтобы тревога не успела разрастись, следовало занять мозг какой-нибудь работой, требующей концентрации. Например, написать сложную сцену для очередного романа. Физическая активность тоже отлично помогала, и это стало одной из причин, почему Кирилл подружился со спортом. Но сейчас трудную задачу ему подбрасывала сама жизнь – выжить самому и спасти Березиных.

Главный корпус СПА скрылся за поворотом дорожки, впереди показалась очередная беседка. В тени, под деревянным навесом, расположилась компания – несколько женщин бальзаковского возраста и пара старушек. Пожалуй, если кто-то мог знать, где искать местных целителей, так это как раз пенсионерки. С этой мыслью Кирилл направился к беседке.

– …Да просто собутыльники подрались. Ну и охранников порезали, когда те разнимать полезли. А народ у нас любит приукрасить, поэтому и сочиняют невесть что.

– Какие ещё собутыльники? Директора местного укокошили, а заодно и его зама. Это разборки из-за бизнеса. А работали нанятые киллеры.

– Киллеры ножами не размахивают, они на дело с пистолетами ходят. А стрельбы не было. Да и вообще, у нас давно уже не девяностые, сейчас вопросы иначе решаются! Цивилизованно.

– Цивилизованно? Ну не знаю… в бизнесе те же самые бандиты, что и раньше, так я думаю.

Когда Кирилл остановился у ограждения, облокотившись на него, женщины замолчали, с интересом уставившись на новоприбывшего. Похоже, здесь собрался местный кружок рукодельниц: кто-то вязал, кто-то вышивал крестиком или плёл макраме.

– Здрасте, – произнёс писатель, опуская сумку на траву.

– И вам не болеть, – отозвалась пенсионерка в белой панаме, та самая, что говорила про девяностые. На коленях у неё лежала сумка с пряжей, в руках мелькали длинные блестящие спицы. К дощатому полу беседки спускался наполовину готовый узорчатый шарфик.

– Может, вы мне подскажете, как найти Владимира Березина? Он здесь кем-то вроде народного целителя работает. Мне срочно, а сейчас на территории такая суета, всем не до этого.

– А вас, наверно, по части ЖКТ прихватило? – осведомилась дама с шарфиком.

– Почему вы так решили?

– Да по цвету лица. Проблемы с желудком первым делом на коже отражаются, это вам любой доктор подтвердит.

Кирилл догадывался, что вид у него сейчас не самый цветущий.

– От вас ничего не укроется, – произнёс он, выдавив кислую улыбку. – Так что там с Березиным?

– Я вот что скажу, он действительно целитель от Бога, – произнесла женщина лет пятидесяти, единственная в беседке, кто плёл из разноцветных шерстяных ниток восточную мандалу. Геометрические витки узора ложились на каркас из веточек. Она отложила рукоделие, сбросила вязаную кофту, закрывавшую плечи, и продемонстрировала руку. – Видите, это витилиго.

Действительно, её загорелое предплечье и кисть покрывали молочно-белые пятна.

– Такое, по идее, не лечится. И это тоже любой доктор подтвердит. С тех пор как я начала ходить к Березину, пятна уменьшились вдвое. Он говорит, есть шанс на полное излечение, надо только не бросать терапию.

– А у меня после его порошков запоры прекратились, – доверительно сообщала другая барышня, державшая круглые пяльцы с вышивкой. – Стул как по расписанию!

Пока остальные присутствующие не успели поделиться историями своего чудесного исцеления, Кирилл произнёс:

– Так, а где его найти? Подскажите?

– Во-он по той аллее до конца, – сообщила пенсионерка с пряжей. – Там жилой корпус, к нему флигель пристроен. Там Березин и принимает.

Поблагодарив женщин, Кирилл взял сумку и зашагал к зданию, черепичная крыша которого виднелась за верхушками сосен. Сомнительно, что человек, которому предстояло создать вакцину суперсолдата, сейчас сидел в своём кабинете, поджидая очередную пациентку с витилиго или запором. Кирилл боялся, что обнаружит там мёртвое тело или того хуже – тела. В том, что эм-пи-си успели осмотреть флигель, сомневаться не приходилось. Оставалось надеяться, что Березины успели почуять опасность и спрятаться. Тот, кто взял за правило стирать личную историю, наверняка был человеком осторожным и предусмотрительным.

Писатель приблизился к флигелю (ничем не примечательная деревянная постройка без вывески) и дёрнул дверь. Не заперто!

– Здравствуйте! – произнёс Кирилл, заглядывая в небольшой холл.

Свет, падающий из двух больших окон, расположенных по обе стороны двери, освещал обшитые вагонкой стены и простую деревянную мебель, стулья и банкетки. К счастью, трупов здесь не обнаружилось, как и следов крови. Это было место, где пациенты ожидали, когда их примут, но вместо плакатов о вреде курения и прививках, которыми пестрели коридоры поликлиник, на стенах висели ловцы снов, традиционные вышивки индейцев, всевозможные поделки из перьев, ниток и бусин. Да и пахло здесь вовсе не лекарствами и химикатами, а травами, кедром, древесной смолой и слегка – озоном, словно где-то работал ионизатор воздуха. Дверь, ведущая в глубь флигеля, была приоткрыта. На ней висела мандала, сплетённая из ниток, вероятно, подарок от благодарной пациентки. Кирилл пересёк холл и, потянув за ручку, заглянул в приёмную.

Никого, пусто.

Он развернулся и уже шагнул к выходу, когда вдруг осознал,