Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Не колеблясь ни секунды, А-Нань тут же изо всех сил заработала руками и ногами, ринувшись к поверхности моря. От лазурного света неба ее отделяло огромное пятно уже постепенно растворяющейся свежей крови, глаза застилало хрустальным блеском, прорывавшимся сквозь толщу воды. Огонь из гарпунов и арбалетов велся плотный, он налетел на акул как ураган, устроив под водой настоящее кровавое месиво. Прорвавшись сквозь багровое море, А-Нань наконец всплыла на поверхность, вырвавшись из кошмарного ада.

Солнечный свет пронзал облака, мягко покрывая все лазурное море. А-Нань тяжело дышала, от головокружения перед глазами все расплывалось. Обернувшись лицом к призрачному сиянию сверху, она увидела А-Яня, стоящего на носу корабля и смотрящего прямо на нее.

Солнечный свет отражался от волн, создавая удивительные переливы вокруг него. Он стоял на борту, окутанный этим сияющим блеском, и ждал ее. Приложив все оставшиеся силы, девушка выплыла из тьмы и крови, вырвавшись из холода и ужаса подводного мира, протянула к нему руки и крепко схватила его теплую ладонь. Чжу Юйхэн крепко сжал обе руки А-Нань и вытянул ее на поверхность.

Она долго пробыла под водой, к тому же совершенно выбилась из сил, сражаясь со стаей акул, теперь ее лицо было синим, а тело холодным и одеревеневшим. Не думая об опасности, которую может таить палящее солнце, А-Нань упала на палубу, ослабила ремни шуйкао и, тяжело дыша, раскинула руки и ноги, чтобы тело поскорее согрелось.

Только что, руководя командой на корабле и под водой, она была властной и сильной, уверенно отдавала приказы, а теперь на глазах у всех лежала плашмя, как дохлая рыба, не шевеля даже пальцами. Вокруг воцарилась тишина, никто не смел издать и звука, даже Чжу Юйхэн молча стоял рядом с ней, ожидая, пока она отдышится.

Когда мгла перед глазами постепенно рассеялась, А-Нань медленно села, а затем с помощью Чжу Юйхэна вернулась в каюту. Она с трудом стянула с себя плотно облегающий мокрый шуйкао, вытерлась и переоделась в сухую одежду. Чтобы комфортно чувствовать себя в летнюю жару, она взяла в море легкое платье-рубашку с узкими рукавами, сшитую из тонкого льна. Материал хорошо впитывал влагу и быстро сох, а благодаря его окраске, напоминающей цветущую яблоню, ее бледное лицо смотрелось гораздо свежее. Открыв коробочку с румянами, А-Нань нанесла немного косметики на губы, чтобы они выглядели живее.

Чжу Юйхэн вошел, постучавшись, но увидев, что она в таком состоянии, а все равно считает нужным краситься, невольно нахмурился. А-Нань взглянула на него через зеркало и добавила немного розового на щеки.

– Цвет лица никуда не годится, уж если умирать – то красивой!

Чжу Юйхэн совершенно не обратил внимания на ее макияж, его взгляд упал только на покрасневшие ссадины на левой щеке и на шее. Сколько еще на ее теле ран, спрятанных от мира одеждой?

Их взгляды встретились в зеркале, он увидел, что ее глаза после долгого пребывания под водой покрылись кровяными прожилками и слегка опухли из-за долгого контакта с морской солью.

– Зачем тебе так рисковать, пытаясь показать всем, какая ты сильная? – не сдержавшись, спросил он. – Я велел тебе ждать, а ты не послушалась! Так спешишь погубить себя?

Услышав его обвинительный тон, А-Нань хотела язвительно уточнить, кто тут главный – она или он, но, подняв глаза и увидев в его взгляде заботу и тревогу, вдруг почувствовала, как на сердце стало тепло.

– Да-да-да, я знаю, что была неправа, – невольно рассмеявшись, ответила она.

Эта несерьезность заставила Чжу Юйхэна нахмуриться; он фыркнул, взял стоящую рядом чашку и протянул ей. А-Нань сделала глоток, сладкий имбирный чай прекрасно согревал.

– А-Янь, ты такой внимательный, – продолжая медленно пить, сказала она, слегка улыбнувшись ему.

Чжу Юйхэн неодобрительно посмотрел на нее, а А-Нань, забывшись от радости, приблизилась к его уху и тихо засмеялась:

– Ты огромную помощь оказал мне, я обязательно отплачу тебе за это! Угощу как-нибудь.

Чжу Юйхэн отвернулся, не зная, как вести себя с этой невозможной женщиной, но тут его взгляд упал на тушь для бровей в ее косметичке.

– Какую тушь для бровей ты используешь? – спросил он, посмотрев на темно-синее мерцание.

А-Нань не ожидала, что он вдруг задаст такой вопрос, и небрежно ответила:

– «Горы вдали» из «Золотой орхидеи», а что?

– Та, что по два ляна серебра за шарик? – в глазах Чжу Юйхэна была сложная эмоция, которую она не могла разобрать.

А-Нань улыбнулась, взяла тушь и перед зеркалом подвела брови.

– Что, боишься, что я последние деньги на нее потратила?

После долгого пребывания под водой она очень устала, руки ослабли, и брови получились не очень ровными. Девушка вздохнула, взяла бархатный платок, смочила его кремом для лица и стерла брови.

– Боюсь, у тебя большие проблемы, – Чжу Юйхэн посмотрел на цвет, оставшийся на платке. – Та отметина в виде зеленого лотоса, оставленная рядом с Мяо Юнваном, и тот зеленый лотос, нарисованный на беседке временного дворца, – обе метки были сделаны тушью «Горы вдали».

– Вот как? – А-Нань обернулась к нему, приподняв бровь. – Значит, я снова под подозрением, ведь я была на месте преступления, да еще и использую ту же тушь для бровей? Обвинения серьезны?

– Очень серьезны – можно даже сказать, что уже превзошли Ци Ся, теперь ты главная подозреваемая.

– Не пугай меня, ты опять за свое? Ты уже раньше подозревал, что это я устроила пожар во дворце, и все время преследовал меня!

Чжу Юйхэн приблизился к ней. Из открытого окна дул морской бриз, скользил по его губам, понижая голос до очень-очень тихого:

– Именно поэтому мне придется продолжить неотступно следить за тобой, не позволять отходить от меня ни на шаг, не позволять действовать самовольно. Иначе власти немедленно предпримут действия против тебя.

– Как страшно! Чем я заслужила, чтобы ты лично следил за мной, А-Янь? – А-Нань наигранно похлопала себя по груди, чтобы успокоиться, затем рассмеялась. – Я спасла миллион людей в Шуньтяньфу, я совершила подвиг для государства, за что ты так жесток ко мне? Хочешь, чтобы я оказалась в тюрьме вместе с Ци Ся?

Солнечный свет и отблески переливов волн играли на лице девушки, делая ее улыбку яркой и сияющей. Ужасные заговоры и интриги, страшные убийства в этот момент смеха и разговора вдруг отошли на второй план. В сердце Чжу Юйхэна, все время пребывавшем во мраке, вдруг словно рассеялись тучи и показалось солнце, даже уголки