Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

завтра вдруг разом выветрились из головы. А дел предстояло невпроворот: нужно было обустраивать партизанскую зону, налаживать нормальный быт, вылавливать предателей и ненадежных, да и Филиппку этому следовало устроить серьезную проверку… Но всё это завтра. Всё только завтра.

Тело вдруг налилось неподъемной тяжестью, суставы заныли, а перед глазами поплыли мутные круги. Адреналин, гнавший меня вперед весь этот бесконечный день, окончательно выгорел. Я понял: если немедленно не найду куда приткнуться, то просто рухну носом в мох прямо здесь, на тропинке.

Опираясь на костыль, я медленно побрел в темноту, высматривая свободное место для ночлега. Возле раскидистого куста заметил Грома. Пес приподнял лобастую голову и негромко стукнул хвостом по земле, будто подзывая к себе — мол, иди сюда, тут удобно. Неподалеку от него, свернувшись калачиком, уже мирно спала овчарка. Я с трудом опустился рядом с собаками на настеленный лапник, осторожно вытянул гудящую ногу и, едва закрыв глаза, мгновенно провалился в темную, без сновидений, пустоту.

Глава 13

Партизанская зона

8 июня 1942 года

Утро выдалось по-летнему парным. Густой, белесый туман плотно укутал наш остров среди болот. Лагерь только-только начал неохотно просыпаться: зашуршал лапник, послышался глухой, надсадный кашель, негромкий говор.

Я с трудом поднялся, морщась от прострелившей бедро боли, нащупал костыль и первым делом направился к санитарной землянке. У входа меня встретила Марыська. Под глазами фельдшера залегли глубокие темные тени, при этом взгляд был спокойным и лишь слегка уставшим.

— Спит она, — тихо, предупреждая мой вопрос, сказала Марыська. — Жар к утру спал. Выживет твоя девчонка, молодой организм свое берет. Но крови много потеряла, слабая совсем. Не суйся туда пока, пусть отдыхает.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие грудь со вчерашнего дня, наконец-то разжались. Она выживет. А как иначе? А иначе быть не может.

Кивнув Марыське с благодарностью, я развернулся, окинув взглядом лагерь. Несмотря на ранение, отсиживаться я, конечно же, не собирался. Нужно было срочно занять руки и голову работой. Тем более что нам предстояло не просто вырыть ямы в земле, а с нуля наладить быт огромной толпы людей в невыносимых условиях так, чтобы нас не выкосили болезни и первый же немецкий рейд. И тут мой опыт из будущего мог спасти не одну жизнь.

Я нашел Белого у недостроенного штабного шалаша. Командир хмуро изучал развернутую на пне карту, прихлебывая варево из помятой, закопченной жестяной кружки — судя по запаху, заварили еловую хвою с брусничным листом. Неподалеку особист вполголоса, напряженно диктовал текст радисту, склонившемуся над передатчиком, — судя по всему, готовили шифровку своему начальству.

— Товарищ командир, разговор есть, — я подошел, шаркнув костылем по сырой земле.

Белый поднял на меня воспаленные глаза, коротко кивнул:

— Садись, Степан. В ногах правды нет. Кстати, что там с твоей ногой?

— Терпимо, — отмахнулся я. — Видел, особист вчера к тебе заходил. Какие новости? Поверил поляку насчет батальона?

Командир отставил кружку и понизил голос:

— Поверил. Лях не врет, похоже. Твоя правда, расклад подтверждается: целый батальон шуцманов из неблагонадежных готов к нам с оружием уйти. Офицерье тамошнее ищет выход на партизан. Операция предстоит серьезная.

— Риск колоссальный, — задумчиво кивнул я. — Если это подстава абвера, они нас тут всех положат.

— Вот именно. Особист сейчас шифровку Лебедеву готовит, а тот уже на Центральный штаб выйдет. Такую ораву принять — тут без прямой отмашки из Центра добро на переход не дадим. А перебежчик пока под охраной сидит, особист приказал беречь его как зеницу ока — для связи с их подпольем понадобится. Но это дела штабные. У нас своих забот сейчас полон рот.

— Я как раз по этому поводу и пришел, — согласился я, возвращаясь к насущному. — Лагерь обустраивать надо, и делать это с умом, иначе нас без всяких немцев тиф и дизентерия сожрут. У нас беженцев полно: дети, старики, бабы.

Белый чуть прищурился, окинув меня слегка снисходительным взглядом. Уважение ко мне у него, конечно, было, но сейчас командир смотрел на меня как на пацана, который вдруг решил поиграть в большого начальника и взялся учить старших. Впрочем, длилось это всего секунду, затем Белый подобрался, взгляд его снова стал жестким, деловым.

— Верно, — коротко кивнул он. — Пора людей в чувство приводить.

Он обернулся к дежурному бойцу:

— Кликни-ка сюда командиров взводов, отделений и старших от беженцев. Да завхоза нашего, Кузьмича, с Марыськой позови. Живо! Собрание.

Минут через десять вокруг штабного пня собрался костяк отряда. Хмурые, уставшие мужики слушали внимательно. Подтянулся дед Макар и староста Рыгор. Подошла Марыська, следом приковылял хитроватый, по-хозяйски прижимистый завхоз и главный кашевар Кузьмич, цепко стреляя глазами по сторонам.

Белый обвел собравшихся тяжелым взглядом.

— Докладывайте коротко. Что у нас по запасам? Кузьмич?

Завхоз крякнул, почесав небритую щеку, и хитровато прищурился:

— Да жить можно, товарищ командир. С голоду не попухнем. С мясом порядок — тушенка с тех коров, что Неуловимые нам заготовили, почитай, почти не тронута. И соль имеется, спасибо им же. Крупы с мукой, конечно, не горы, но беженцы не с пустыми руками пришли, кое-что из своих запасов в общий котел сгрузили. Растянем пока.

Тут Кузьмич вдруг оживился, по-хозяйски потирая руки:

— А главное — деревенские семян с собой припрятали! Картохи немного на посадку, морква, бураки, зелень всякая. Остров-то у нас вон какой здоровенный! Вон там, — он махнул рукой куда-то за деревья, — землицы сухой вдоволь, паши не хочу! Раскопать бы это всё по-быстрому да засадить. Лето на дворе, земля влажная, попрет только так! А если б нам еще где семян раздобыть, мы б тут такие огороды развернули — к осени со своим знатным приварком будем, горя не узнаем!

— Добро. Места под делянки выделим, дело это хорошее, нужное, без этого никак, — кивнул Белый. — Что с медициной? — командир посмотрел на Марыську.

— Бинты еще есть, но расходуются очень быстро, раненых-то много, — устало ответила Марыська. — Из медикаментов одни крохи, йода мало, спирта две фляжки. Если хворь пойдет — лечить нечем.

— Ясно. Что скажешь, Рыгор? — Белый перевел взгляд на старосту. — Как ваши люди?

— Измотаны сильно, товарищ командир, натерпелись страху, пока от карателей уходили да по лесу и болотам шли, — тяжело вздохнул Рыгор. — Но на ногах пока стоят. Бабы да старики, кто покрепче, готовы за работу браться, только скажите.

— И тое дзела. Без работы у лесе хутка скиснеш, — степенно вставил дед Макар.

— Даром свой хлеб тут никто есть не собирается, — подтвердил Рыгор, возвращая взгляд к командиру. — К любой работе приспособим.

— Значит так, товарищи, — Белый