Для тебя бессмертный II - Сим Симович

полоса земли, выглядевшая надежной, на самом деле была настилом из хвороста, присыпанным дерном. Под ним скрывался ров. Глубокий, наполненный водой и заостренными кольями.

Первый ряд атакующих не успел затормозить. Физика беспощадна.

Кони, летящие на полном скаку, рухнули в яму. Хруст ломающихся шей, вопли людей, визг животных — все это слилось в чудовищную какофонию. Тела в доспехах падали на колья, протыкаясь насквозь. Задние ряды врезались в передние, создавая кучу-малу из стали и плоти.

Атака захлебнулась. Строй рассыпался. Гордость Ломбардии барахталась в грязной жиже, пытаясь выбраться из-под туш собственных лошадей.

— Фаза два, — Виктор опустил руку.

Трубач протрубил три коротких сигнала.

С флангов, из высокой травы, поднялась Веронская Гвардия.

Как черные призраки. Без криков «Ура!». Молча.

— Пики! — команда сержантов раскатилась эхом.

Две тысячи пятиметровых пик опустились, образуя щетину. Легион двинулся вперед. Шаг. Удар сапог о землю. Шаг.

Они шли, сжимая кольцо. Зажимая рыцарей между рвом и болотом.

Ломбардцы были в шоке. Те, кто уцелел после падения или успел остановить коня, пытались развернуться. Но кони вязли в топкой почве флангов (которую Виктор специально не стал укреплять). Тяжелая кавалерия, лишенная маневра, превратилась в неуклюжих черепах.

— Пехота! — орал командир ломбардцев, пытаясь собрать своих людей. — Рубите их! Это крестьяне!

Он бросил коня на строй пикинеров.

Один рыцарь против пехотинца — это смерть пехотинцу. Но рыцарь против стены пик — это шашлык.

Конь командира напоролся грудью на три острия сразу. Древки выгнулись, но не сломались (ясень, вымоченный в масле, спасибо Леонардо). Животное взвизгнуло и осело. Рыцарь вылетел из седла, грохнувшись в грязь.

Легион не остановился. Он шел по телам.

— Бей! — команда.

Задние ряды гвардейцев работали не пиками. У них были алебарды и гвизармы — оружие с крючьями. Они цепляли всадников за шеи, за ремни доспехов, стаскивая их с седел на землю.

А там, на земле, начиналась работа «Драконов».

Орден Дракона. Тридцать человек Марко и сотня лучших новобранцев. Они не держали строй. Они скользили между пиками, как волки в лесу.

Вооружение: короткие молоты-клевцы, стилеты и кинжалы-мизерикордии («кинжалы милосердия»).

Их задача была простой: добивать.

Марко подскочил к упавшему рыцарю, который пытался встать, увязая в грязи под весом доспехов. Рыцарь замахнулся мечом. Марко поднырнул под удар, ударил клевцом по шлему. Звон. Шлем смялся. Рыцарь рухнул. Марко наступил ему на грудь, откинул забрало и вонзил стилет в глазницу.

Быстро. Грязно. Эффективно.

Никаких поединков. Трое на одного. Сбить с ног, открыть уязвимое место, ударить. Следующий.

Это была не битва. Это была бойня на скотоферме.

Ломбардская пехота, отставшая от кавалерии, увидела, что происходит. Увидела, как их элиту, непобедимых рыцарей, перемалывают в фарш черные демоны, вылезшие из болота.

Они остановились. Дрогнули.

— Арбалеты! — новая команда.

За спинами пикинеров поднялись арбалетчики. Леонардо усовершенствовал механизмы: натяжение стало сильнее, перезарядка — быстрее (благодаря «козьей ноге», крюку на поясе).

Залп.

Болты ударили в толпу пехоты. Бездоспешные ополченцы падали десятками.

Паника вспыхнула мгновенно. Бросая щиты и копья, ломбардцы побежали.

— Кавалерия, — Виктор кивнул своему резерву.

Небольшой отряд легкой конницы (бывшие разбойники, которые умели ездить верхом) вылетел из-за холма. Не для того, чтобы драться с рыцарями. А чтобы гнать бегущих. Рубить их в спины. Усугублять панику. Чтобы ни один не ушел и не рассказал, как именно они проиграли. Пусть Эццелино думает, что это была магия или предательство. Страх неизвестности страшнее фактов.

В котле у рва битва заканчивалась. Стоны раненых перекрывали шум ветра. Вода во рву стала красной.

Виктор встал со стула. Надел шлем.

— Пора спуститься.

Он шел по полю боя, перешагивая через трупы. Грязь чавкала под сапогами, смешиваясь с кровью. «Волки» Марко деловито ходили между телами, срезая кошели и добивая тех, кто еще шевелился.

Никаких пленных. Виктор дал четкий приказ. Эццелино не выкупает своих, он их презирает за поражение. А кормить пятьсот ртов в тюрьме — накладно.

В центре побоища, у туши белого коня, лежал командир ломбардцев. Тот самый, в миланских латах. Он был жив. Оглушен, помят, но латы спасли его от пик.

Он пытался ползти, цепляясь руками за траву.

Виктор подошел к нему. Тень упала на лицо рыцаря. Тот перевернулся на спину, с трудом поднял меч. Рука его дрожала.

— Ты… — прохрипел он, сплевывая кровь. — Ты дрался нечестно… Ловушки… Ямы… Это подло! Ты не рыцарь!

Виктор наступил на лезвие его меча, вдавливая его в грязь.

— Конечно, нет, — голос звучал глухо из-под забрала. — Я епископ. Я отпускаю грехи.

Он наклонился.

— Посмотри на своих людей, граф. Они мертвы. Потому что ты был горд. Потому что ты поскакал вперед, не проведя разведку. Их смерть — на твоей совести. А я… я просто наказание.

— Будь ты проклят… Эццелино сотрет вас в порошок!

— Эццелино следующий.

Рыцарь попытался достать кинжал левой рукой.

Виктор не стал уклоняться. Он позволил ударить.

Кинжал звякнул о нагрудник «экспериментальной модели №1». Сталь скользнула по закаленному металлу, оставив лишь царапину.

— Хорошая сталь, — прокомментировал Виктор. — Леонардо получит премию.

Он вынул свой меч. Простой, рабочий клинок, выкованный по новым стандартам. Короткий замах. Острие вошло в щель забрала.

Рыцарь дернулся и затих.

Виктор выпрямился. Огляделся.

Его солдаты стояли вокруг. Грязные, забрызганные кровью с ног до головы. Они тяжело дышали. Адреналин отпускал, приходила усталость и осознание содеянного. Они только что уничтожили цвет рыцарства, не потеряв почти никого (пара десятков раненых, пятеро убитых случайными стрелами).

Они смотрели на своего Магистра не как на командира. Как на божество войны. Он обещал им победу — он дал им победу. Он обещал, что пики остановят конницу — они остановили.