Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

Вот только в случае с Волковыми всё упирается именно в Алису. Она знает слишком много для девицы, которая официально не имеет доступа даже к финансовым отчётам своего рода.

Тогда откуда у Алисы столько информации? И вот здесь вырисовываются три весьма занимательных расклада.

Первый — самый банальный. Службы безопасности Волковых прекрасно видят, как их дорогой глава стремительно превращается в депрессивную овощную грядку, и давным-давно сливают всю оперативку Алисе. Просто потому, что из двух руководителей что-то из себя представляет только она, пока её папаша способен лишь пить и вздыхать.

Второй вариант — та самая связь с Бездной. Если они заманивают меня в ловушку, то именно Бездна и сливает Алисе инсайды, снабжая её нужными фактами для убедительности.

Ну и третий вариант, самый интересный. У неё есть тайный союзник на самом верху, кто-то из состава Длани Императора. Из всех этих монстров и сильнейших архимагов страны я вживую сталкивался пока только с Громобоем. И если его боевую силу я оценить успел, то какие амбиции и тараканы бегают в головах остальных элитных псов Императора, бог его знает.

Да, Длань безусловно верна престолу и на прямую измену никто из них физически не может пойти. Однако у каждого из этих монстров может быть собственное, весьма извращённое видение будущего Империи. И я вполне допускаю, что в чьей-то голове созрела гениальная многоходовочка. К примеру… сорвать текущую помолвку Алисы с Феликсом и технично переложить её в постель к одному из старших братьев Виктории.

Кстати, вполне рабочий и эффективный вариант. Если бы не плавное, но уверенное угасание самого Дома Волковых. Впрочем, когда тебя продвигают на самый верх, подобные проблемы легко решаются парочкой правильных хирургических надрезов.

Хммм…

Мои глубокие геополитические изыскания бесцеремонно прервал какой-то зазевавшийся прохожий. Мужик в засаленной куртке с размаху впечатался плечом в мою грудь, буркнул что-то проклинающее себе под нос и юркнул дальше в толпу. Поток уличной жизни тут же подхватил меня, обдав запахом сырого камня, печной гари и свежей выпечки из ближайшей лавки.

Так, Морн, остынь и переключись. Алиса никуда до завтра не исчезнет, а у тебя сейчас есть задачи с куда более горящим дедлайном.

Главная проблема прямо сейчас — аукцион. Торги уже начались, и дедовская вещь может уйти с молотка в любую минуту. Оценщики местной гильдии не разглядели в ней реальную ценность, а подобные лоты аукционисты всегда пускают в расход в самый первый день, чтобы разогреть публику перед крупными торгами.

И будет предельно глупо и обидно пропустить её из-за банального опоздания. Тем более что я до сих пор даже примерно не знаю, как эта дрянь выглядит.

Сразу после аукциона меня ждёт ложа коменданта, куда я по глупости обещал заглянуть. Оттуда придется на бреющем полете мчаться в ложу Мозыря. Там предстоит сложнейший раунд дипломатии, а именно задача уломать девяностолетнего старика поделиться подмастерьями, пока дед окончательно не забыл, кто я такой.

Склады у восточных и нижних ворот в этом раскладе требовали отдельного и срочного внимания. Их необходимо выкупать строго в ближайшие дни, пока почтенные владельцы ещё готовы двигаться по цене.

Ну и под занавес дня запланирован вечер с Гришкой, нищим гением с рабской печатью. Там предстоит сказать парню радостную весть в стиле «Добби свободен» и объяснить, что он может смело паковать пожитки для переезда в Сечь. А заодно дать ему техзадание на изготовление меча под моё родовое пламя…

Только до этого надо отправить его к Волковым, чтобы они сняли своё клеймо, иначе сделка не будет считаться аннулированной.

В итоге вырисовывается девять часов сумасшедшей, предельно плотной и крайне нервной работы.

Окончательно додумать эту мысль я просто не успел. Переулок резко вывернул на Мясницкую улицу, и всякая аналитика моментально вылетела из головы, потому что меня с ходу внесло в живую человеческую массу.

Жаровск окончательно сошёл с ума.

Когда мы въезжали в этот город, предстоящий аукцион уже висел в воздухе, но атмосфера словно была на паузе. Ночью народ и вовсе ушёл в угар, сбрасывая стресс по местным питейным заведениям и борделям.

А сейчас Жаровск словно сорвался с цепи. Закипел и пошёл паром, как забытый на бешеном огне котёл.

Тысячи людей одновременно очнулись и ломанулись на работу. Все стремились успеть, отжать, перепродать и срубить бабла на приезжих лох… неопытных покупателях. Энергия жадности буквально вибрировала в воздухе.

Телеги стояли впритык по обоим бортам улицы, образуя непрерывную стену из дерева и железа. В узкий просвет между ними набилась толпа — плечом к плечу, без шанса затормозить, вывернуть в сторону или хотя бы почесать нос. Вымотанные извозчики дремали прямо на козлах, завернувшись в овчины и накрыв ладонями рукояти ножей. Кто-то прямо у колеса жарил мясо на переносной жаровне, пуская сизый дым прямо по головам. В воздухе стоял лютый замес из гари, сырости, лошадиного пота, подгоревшего лука и стойкого запаха больших денег.

После ночного ливня грязь поверх брусчатки раскатали в ровный, жирный, скользкий пласт, который вся эта масса чавкающе месила тысячами сапог.

Меня прижало к чужому окованному сундуку, развернуло на триста шестьдесят и потащило дальше, глубже в этот дикий купеческий трафик. Кажется, кто-то только что наступил мне на ногу, а я в ответ привычно отработал локтем кому-то по рёбрам. Добро пожаловать на аукцион, Артём. Наслаждайся местным сервисом.

— Два! Два золотых и ни медяком меньше!

— Ты в адеквате вообще⁈ За номер с клопами⁈

— Не устраивает — вали к Прошке. У него во дворе отличный спальный мешок под тентом, за золотой за ночь. И никаких клопов, потому что даже они отказываются жить в подобных условиях!

У крыльца гостиницы разворачивался жесткий овербукинг. Человек десять приезжих с чемоданами и баулами намертво зажали хозяина на входе. Тот высился на верхней ступеньке с видом топ-менеджера, только что закрывшего сделку века, и кайфовал от собственного монопольного положения на рынке.

— Пять! — перебил всех ошалевший мужик из хвоста очереди. — Даю пять, если прямо сейчас прогонишь этих нищебродов и дашь мне забросить вещи!

Цены взлетали прямо на глазах, а рынок жилья в Жаровске окончательно превратился в дикий базар, где прав зажравшийся монополист.

Я пробивался сквозь толпу и на ходу разбирал эту ущербную экономику. Два золотых за ночь в гадюшнике — это чистое грабительство. Трактирщик загребёт куш за пару дней аукциона, а потом одиннадцать месяцев будет сосать палец, вымаливая у