Обратный отсчет - Токацин

— Выход открыли, — сказала она, указывая вдоль коридора. — Кому надо — за водой. Там уже пошли.

— Надолго открыли? — деловито спросил Вепуат. — Нам пока набирать некуда.

Самка заглянула в пустое ведро и дёрнула ухом.

— Идите быстро. Уже темнеет. Ночью, если надо, выпустят. Но лучше не лазить. Завтра… — она поёжилась. — Завтра не рассветёт.

Гедимин покосился на календарь. «Так и есть — день Мрака. Придут падальщики…» — ему вдруг стало не по себе, и он пристально посмотрел на самку, выискивая признаки болезни. «Джагулы сейчас ослаблены. Могут Икси посчитать их смертельно больными? Надеюсь, они знают, как защититься…»

Теперь, когда полог был поднят, от тишины не осталось и следа. Снаружи шуршали, хрустели, чавкали, несли куда-то булькающие вёдра, а в обратную сторону — полные бурдюки. Кто-то стучал костью о кость и дул в раковину. Вепуат выглянул наружу, перекинулся с кем-то парой слов и вернулся в «отсек».

— Пойдём разомнёмся. И искупаться надо бы. Сколько тут сидим, а в озеро не влезли.

…Уже темнело, но вокруг «живых холмов» мигали фонари. Гедимин сначала подумал, что их повесили на броню, чтобы на обратном пути никто не потерял свой «люк». После сидения в тесном «отсеке» вообще думалось плохо. Сармат глубоко вдохнул, потянулся, повисая на краю броневой пластины, и снова оглянулся на долину. Фонари мигали не просто так — их постоянно кто-то загораживал. Джагулы носили их с места на место, приглядываясь к чему-то на земле, и ворошили гравий костяными мотыгами. В тусклом свете сверкнула золотистая броня — Вепуат остановился под «склоном» и нетерпеливо помахал Гедимину.

— Тут корни копают. Что, и тебе надо? Идём, а то всё озеро займут!

— Урр-ху! — раздалось с двух сторон одновременно. Кто-то протянул Вепуату корень. Сармат отмахнулся и ускорил шаг, огибая освещённые площадки. Когда он проходил мимо, раскопки прекращались. Гедимин видел, как Джагулы ухмыляются, прикрывая клыки ладонью. Кровью никто не плевался и уши не прижимал.

Из котловины доносился громкий плеск. Кто-то рычал и фыркал. По берегам поставили фонари. Гедимин заглянул в озеро. Вдоль берегов, на мелководье, не было свободного места — и в этой котловине, и в следующей, более горячей. Вепуат обогнул ещё одну и остановился там, куда свет фонарей не доставал. В темноте что-то булькало и тихо шипело.

— Плюс восемьдесят, — сармат ухмыльнулся. — Зато никто не лезет.

Он похлопал себя по запястьям и карманам и соскользнул в воду. Погрузился неглубоко — всего по плечи: внизу был ещё один уступ, терраса вдоль скалы. Гедимин, хмыкнув, съехал следом. Медленно булькающая вода была чуть плотнее, чем он привык. «Рассол,» — подумал сармат, открывая клапаны и чувствуя, как жжение сменяется приятным теплом. Кто-то посветил в котловину и удивлённо рявкнул.

— Мыльный раствор, — хмыкнул Вепуат, пропуская воду сквозь пальцы. Она, и правда, была чуть белесой.

— Дождь прошёл, соль с камней посмывало. А куда ей было течь, как не сюда? — вслух рассуждал Вепуат, наливая жидкость в пробирки.

Гедимин посмотрел на сигма-сканер. Сарматы стояли на верхнем подводном уступе; в пяти метрах под ними был ещё один, обросший кольчатыми трубками. Гедимин насчитал ещё три таких «ступени» на разных глубинах, но так и не нащупал дно.

— Эррх… Вас оттуда вытащить? — спросил кто-то сверху. — Скалы тут крутые.

— Вылезем, — отмахнулся Вепуат. — Что, уже ночь?

…Кожу ещё немного щипало. Гедимин смочил её холодной водой. Было бы интересно посмотреть, как она из багровой становится серой, но вскрывать скафандр не хотелось.

— А мешочки без нас кто-то проверил, — хмыкнул Вепуат, посмотрев на «стену». — И в них порылся.

— Да хоть бы вовсе забрал, — отозвался Гедимин, устраиваясь на шкурах. После купания мозги совсем размякли, и в голову лезла всякая чушь. «А вот интересно,» — думал он, проваливаясь в дремоту. «Икси ведь будут купаться, как придут. А в каком озере? Что у них с термостойкостью?»

Часть 42

34 день месяца Воздуха — 9 день Льда. Равнина, Сфен Земли, Урдзутту — Сфен Камня, город Джера — Сфен Огня, Корни Огня

34 день Мрака, месяц Воздуха. Равнина, Сфен Земли, Урдзутту

Над головой что-то вспыхнуло. Гедимин, не открывая глаз, уткнулся лицевым щитком в одеяло.

— Процентов сорок осталось, — прошептал над ним Вепуат. — Ага, и у этого тоже. Но у тех, что остались, шипы выросли раза в два. Хорошо, что они не шевелятся. Лёд, похоже, пили ночью. Это они правильно…

Гедимин нехотя перевернулся набок и открыл глаза. Ослепительно ярким фонарём ему спросонья показался экран сигма-сканера. Вепуат вовсе не тыкал его сармату в лицо — наоборот, прикрыл ладонью и отвернулся. «Это не экран яркий,» — понял внезапно Гедимин, посмотрев на «переборку». «Это всё остальное потускнело.»

Полосы светящегося орнамента потухли и слились со стеной. Темно было и снаружи. Гедимин приподнял полог, выглянул в коридор и почти нащупал уплотнившуюся темноту. Показания дозиметра ушли в глубокий минус.

Гедимин опустил полог, достал фонарь. Устройство светилось вполсилы, и тени от многочисленных выступов и предметов на стенах стали только плотнее. «Слишком много теней,» — подумал сармат; ему было не по себе. «И никак от них не избавишься. Слишком много выступов…»

— Где Джагулы? — спросил он. Ему представился большой «отсек» с гладкими «стенами», вымазанными церой. «Если в таком месте сесть в ряд, может, световой барьер и сработает…»

— Кто где, — отозвался Вепуат, разглядывая экран сканера. — В основном — где и вчера были. Завтра холодает. Может, поэтому наружу не лезут. Внутри теплее.

— И как они защищаются от Икси? — спросил Гедимин. Ему снова стало не по себе. Тень на стене шевельнулась — и не от того, что качнулся фонарь.

— Никак, — ответил Вепуат и зевнул в респиратор. — И наши никак не защищались. Лежат себе. Непохоже, чтобы их кто-то трогал.

По пальцам потянуло холодом. Что-то прошуршало по коридору, постукивая не то иглами, не то подвесками.

— Шли бы они купаться, — пробормотал Гедимин, опускаясь на подстилки. Что-то мешало удобно пристроить локоть. Сармат повернулся — и одеяло повисло на руке, нанизавшись на шипы.

— Мать моя колба!

— А тебе идёт, — вполголоса заметил Вепуат, глядя на проросшие из скафандра гребни. Каждая