Обратный отсчет - Токацин

— А спор, кстати, много, — он стряхнул невидимую пыль в пробирку и показал Гедимину. — Есть и крупные. Только всё не то. Пойду на ту сторону, там воды больше…

…Вепуат засел в дальнем отсеке — звенел кюветами, шуршал субстратом. «Кажется, споры он поймал,» — подумал Гедимин, но тут же забыл о разведчике. На столе перед ним лежала ракушка, набитая зеленоватым субстратом. Рядом с ней — металлический кожух, ещё тёплый, частично повторяющий её форму.

— Можно встроить и в скафандр, — пояснял Айзек настороженному филку; тот стоял у стола и разглядывал широкие ремешки, вырезанные из чьей-то шкуры. — Но пока это рюкзак. Он сильно торчать не будет. Весит тоже немного.

— Угу, — филк недобро сощурился на ракушку. — Для Старшего, может, и немного… Что-то это непохоже на кислородный генератор.

Айзек пожал плечами.

— Тут выбор-то небольшой. То, во что мутируют земные генераторы, тебе тоже не понравится. Ну что, атомщик, образец готов?

Гедимин вставил в капсулу маленький осколок кейека и протянул «рюкзак» Айзеку. В собранном виде «генератор» выглядел даже технологично, ракушка нигде наружу не торчала. «Надеюсь, споры через фильтр не пролезут,» — успел он подумать, прежде чем из дальнего отсека вышел Вепуат.

— Войя! — он радостно ухмыльнулся. В его руках была накрытая кювета. Крышка придавила зелёную «шапку», лезущую наружу, и что-то там даже отвалилось.

— Угу, — буркнул помрачневший Войя. Он уже надел «рюкзак» и теперь, отстегнув шлем, закупоривал респиратор.

— И мне десять часов так и ходить? — уточнил он.

— Если раньше не почувствуешь неладное, — ответил Айзек. — Чуть что не так — сразу ко мне!.. Вепуат, ты думаешь, эти опыты надо совмещать?

— Да нет, — Вепуат поставил кювету на стол. — Эстен обещал… Ага, вот и он.

Второй филк, вошедший в лабораторию, был ещё мрачнее первого. Тот уже освоился с «рюкзаком» и, закупорив все отверстия в скафандре, расхаживал по отсекам. «А вкусный воздух,» — жестами сказал он, дойдя до последнего люка. «Легко дышать.»

«Держи в курсе,» — ответил Айзек, поворачиваясь к Эстену. Тот деловито выпутывался из Джагульской одежды, пока не остался в нижнем белье.

— Чашку тебе дадим, — пообещал Вепуат, открывая перед ним дальний люк. Гедимин увидел у переборки узкую выгородку. Внутри лежал матрас, а на нём — стеклянная чашка на ножках.

— И долго тут сидеть? — угрюмо спросил филк. Вепуат пожал плечами.

— Пока не убедимся, что влажник в тебе не прижился. Вот, глотай. Я брал сверху, песка там нет.

Филк, поморщившись, пожевал и сглотнул зелёную массу и склонился над кюветой, шумно втягивая воздух. Айзек и Вепуат переглянулись.

— Залей ещё взвесь в носоглотку, — сказал командир. — Может, там, на слизи, прорастёт.

Гедимин поёжился.

— А если прорастёт, что будете делать? — вполголоса спросил он. За Эстеном, надышавшимся чужеродных спор, уже закрылась дверь, но что-то он мог услышать.

— Лечить, — отозвался Вепуат. — Как там Джагулы говорят — «болезнь жизни»?..

…Филк в закупоренном скафандре стоял за ткацким станком. На Гедимина он не обратил внимания — смотрел только на челнок. Сармат, отойдя за стену, направил на него сигма-сканер. Внутри скафандра колыхался, перемешиваясь, воздух. «А Вепуат всё-таки просчитался,» — подумал Гедимин, глядя на «рюкзак». «Не переведёт оно полкило субстрата. До фильтра не добралось — это хорошо…»

4 день Жизни, месяц Воды. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Дождь моросил уже с ночи, а к утру только усилился. Гравий под ногами подозрительно пружинил — похоже, на плато под ним накопилась вода. Что-то шевельнулось на краю освещённого пятна, Гедимин направил туда луч фонаря — и десяток многоногих существ повернул к нему хоботки. Они были покрыты плотным ворсом. По спине тянулась цепочка мелких глаз. Выждав пару секунд, существа уткнулись хоботками в раскисшие остатки растений. Мёртвую траву так и не выжгло, а живая под дождём загнила и расплылась в жижу — её сейчас и подъедали странные ворсистые животные. Гедимин осмотрел их в поисках серьёзных зубов или ядовитых жал. «Ворсинки неприятные,» — заключил он. «Руками это лучше не брать. И наступать тоже нежелательно.»

— А вот и уборщики, — весело хмыкнул Вепуат, заглянув в световое пятно. — Я думал, новым спорам достанется немного удобрений. Но — похоже, они не успеют.

— Новые споры? — Гедимин посветил фонарём на дно ущелья. Везде, где траву не съели сааг-туулы, копошились ворсистые «уборщики» и ещё что-то панцирное. Крупное существо, похожее на мокрицу, сидело на коре дерева над бугорком, из которого должен был высунуться лист. Другие листья, поодаль от животного, уже развернулись и замерли под дождём, повернутые ребром кверху. Бугорок шевельнулся, выпуская сложенный веер. «Мокрица», вскинувшись, отгрызла кусок и улеглась на него, заталкивая в пасть.

— Ну да. Их тут вчера много падало. И сегодня выпадет не меньше, — Вепуат кивнул на дождь. — Хотел бы я посмотреть, что сейчас делается в Сфене Воды!

Гедимин поморщился.

— Ты Эстена сегодня видел? Он там живой?

— Видел Войю, — отозвался Вепуат. — Недоволен, но жив. Есть неудобно, говорить — тоже. А воздуха хватает. Комбинезон даже чуть надулся. Всё-таки кейек там лишний. И так тепло.

— Споры наружу вылезли? — спросил Гедимин, угрюмо щурясь. — Хорошо смотрел?

Вепуат обиженно хмыкнул.

— Смотрел. Чисто. Всё сгорело на твоём фильтре. Войя, бедный, даже проснулся — так несло гарью. У влажника не споры — там отдельные клетки отселяются. Вегетативное размножение.

Гедимин махнул рукой.

— Идём в карантин.

…В карантинном боксе сидел на матрасе угрюмый филк и сосредоточенно сморкался в салфетку. Она уже покрылась тёмными пятнами. Вепуат, сочувственно хмыкнув, постучал по перегородке. Эстен поморщился.

— Мне кто-то обещал лечение.

— Ты погоди, — отмахнулся Вепуат, направляя на салфетку «щупы» анализатора. — Надо сначала посмотреть…

— Слизи — дочерта, — пожаловался филк, вынимая чистую салфетку. — И в носу, и на коже.

— Больше пей, — посоветовал Вепуат, не отрываясь от анализатора. — Жидкость надо восполнять… Так, теперь постой смирно… Ага!

— Что «ага»? — подозрительно сощурился Эстен. Вепуат довольно ухмыльнулся.

— Они все мёртвые. Все чужеродные клетки. Погибли, теперь выводятся. Ни одной живой колонии.

Филк высморкался в салфетку.

— Значит, рано или поздно всё это вытечет?

— Через