Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

стал и взял эмоции в узду, мельком глянул в сторону солнца и резко мотнул головой, вгоняя себя в состояние резонанса. Раз! И закружились надо мной тринадцать светил. Почти сразу сгустки нестерпимого сияния замерли, проявился эффект стробоскопа, и в меня обжигающей волной ворвалась сверхэнергия.

Так и передёрнуло всего, словно новичка на первой подстройке, ещё и крутить против хода часовой стрелки начало, заломило меж лопаток, свело шею. Неприятные ощущения сегодня проявились куда острее, нежели на процедурах, и отрешиться от болезненных ощущений удалось далеко не сразу. Но — справился. А иначе попросту не совладал бы с той прорвой энергии, что переполняла меня и никак не желала упорядочиться и равномерно разойтись по организму.

Поначалу думал даже сбросить излишки искровым разрядом, но побоялся выплеснуть всю сверхсилу разом, вот и решил потерпеть. Сначала секунду, затем ещё пару. Ну а потом меня вышибло из резонанса и едва не разорвало в клочья. Скрипнув зубами, я выставил перед собой руки и привычно уже сформировал контур кинетического экрана, одним отработанным до автоматизма усилием влил в него большую часть потенциала, и воздух едва не захрустел, моментально остыв. Пар, конденсат, изморозь.

Я повернул экран сначала в одну сторону, затем в другую, а потом задумался, как быть дальше. Как и всякая энергетическая конструкция этот полог терял половину джоуля на квадратный сантиметр в секунду, вот только ждать естественного рассеивания мне по понятным причинам не хотелось, и я прикоснулся ладонями к щиту, попытался трансформировать кинетическую энергию в нечто иное, но задача оказалась слишком сложной, и тогда попросту спустил замороженное движение с поводка.

Лети! Взвыл воздух, взметнулся песок, сорвало и раскидало с кустов листву!

На выбранном мной направлении никого не было, но и так Макар Демидович погрозил пальцем. Я виновато развёл руками, потом вытер пот с лица панамой и подошёл к столу.

— Тяга к экспериментам, Петенька, чрезвычайно похвальна, но исключительно в свободное от работы время, — пожурил меня Звонарь, подписал обе заявки на подстройку операторов, шлёпнул на них по печати и протянул мне.

Я поблагодарил его и поспешил к автобусу, тогда начали сворачиваться и бойцы мотокоманды, а водитель вездехода принялся складывать столик.

— Порядок? — уточнил я у Матвея, усевшись на соседнее сиденье.

— Само собой! — уверил здоровяк и самодовольно улыбнулся. — У меня не забалуешь!

На самом деле несказанно больше интересовало самочувствие подопечных, так что прошёлся по проходу, присмотрелся к юношам и барышням. Живы — уже хорошо, все в сознании — хорошо вдвойне. И хоть выходного, считай, что и не было, но и внакладе не остался. Десятка за руководство, трёшка командировочных, пятьдесят копеек за сопровождение первичной подстройки и двадцать пять за повторные, вот уже тридцать два пятьдесят и накапало. А работы — на половину дня. Плохо разве?

Впрочем, насчёт половины дня я откровенно погорячился. Сначала дожидались автоколонны, затем для прохождения медосмотра и обеда сделали остановку на Кордоне. В итоге в Новинск вернулись уже затемно. На тренировку я не пошёл, поужинал, выпив сразу три стакана чаю, и завалился на койку. Василь попытался усовестить меня — мол, у них с Варей это единственный вечер перед его завтрашним отъездом в командировку, и я даже пообещал, что ещё пять минут полежу и пойду в библиотеку, но проснулся только утром, как и лёг — в трико и майке.

Ни соседа по комнате, ни его чемоданчика уже не было, и мне стало немного совестно за проявленный эгоизм, но лишь самую малость. А как умылся — так и отпустило. Просто не в состоянии вчера комнату освободить был. Вымотался. Понимать надо.

Лев на меня, такое впечатление, тоже обиделся. Был он против обыкновения молчалив; немного оттаял лишь после рассказа о неожиданной отправке на подстройку. Ну а дальше отзанимался как-то. Пятничное происшествие забыться ещё не успело, студенты так и поглядывали на меня с интересом, вот я, памятуя о предупреждении Альберта Павловича, не расслаблялся.

Карл и вовсе откровенно надулся, когда я никак не стал комментировать передовицу в «Новинском времени», посвящённую недавнему дебошу в ресторане, с броским заголовком «Невоздержанность сверхов». Пришлось намекнуть, что сам был бы рад его в подробности посвятить, но получил приказ на этот счёт не распространяться. Мол, идёт следствие и всё такое прочее. Как можно будет — расскажу.

После занятий отправился на процедуры, и вот там во время резонанса продрало так, будто не сверхэнергию в себя тянул, а наждачную бумагу. Ну или на худой конец — растворитель.

— А что тут удивительного? — только развёл руками Леопольд. — Ты обрёл некое внутреннее равновесие, теперь смещаешься к пику румба, отсюда и дискомфорт. Сколько ты сегодня продержался? Тридцать девять секунд? Ну вот! Середина пути! Экватор сложнее всего проходить!

— Какой ещё экватор? — не понял я.

— Начал ты у нас заниматься на тридцати двух секундах, предел — сорок шесть. Семь секунд нарастил, семь осталось. Потерпи, завтра уже легче будет.

— Свежо предание, да верится с трудом.

— Брось! — отмахнулся лаборант. — Не ты один такой, обычное дело. Точно тебе говорю.

Пришлось поверить на слово. Сходил в столовую, отправился нести дежурство на вахту. Как и предупредил Альберт Павлович, меня и в самом деле сняли с выездов, но никакого раздражения и разочарования по этому поводу я не испытал. Да и с чего бы? Там — холодно, тут — тепло. Ещё и конспекты можно проштудировать. Служебный же вход, нет постоянной толкучки.

Так и проскучал до конца смены, даже подрёмывать над полученным в библиотеке учебником общей теории сверхэнергии начал, на стульчике в углу фойе сидючи. Но вот дальше сонливость как рукой сняло — появилась Юля. Она помаячила мне из коридора, не желая попадаться на глаза вахтёрам, а стоило только приблизиться, сходу объявила:

— Надо поговорить!

Лицо девушки было бледным и каким-то неестественно закаменевшим, глаза покраснели, а нижняя губа припухла, как если бы её слишком сильно прикусили. Но макияж был идеальным, голос не дрожал, никуда не пропали и тягучие интонации.

— Надо поговорить. Прямо сейчас. Это важно!

Я нервно оглянулся и уточнил:

— Ты, надеюсь, не залетела?

Юлия Сергеевна слегка подалась вперёд и зло выдала:

— Я, Петя, из-за тебя скоро безо всякой беременности неведому зверушку против шерсти рожу!

Вот тут-то меня и проняло. Что-то действительно серьёзное должно было приключиться, если барышне так припекло.

Или… это всё лишь игра? О-хо-хо, как бы ещё разобраться!

Усилием воли я взял себя в руки и разрешил:

— Говори.

Юля округлила глаза.

— Не здесь же!

Меня такой ответ нисколько не порадовал, нехотя