"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

и даже дыхание задержал, когда Фран занесла над ним тонкую стеклянную трубку с набранной жидкостью и капнула прямо в глаза. В ту же секунду ледяная пленка заволокла их, зрение помутнело. Отвратительное чувство беспомощности накрыло его, и он, зажмурившись, тихо выругался. Если бы не присутствие Бильяны, выругался громче. Ему словно стекла под веки насыпали. Дес распахнул глаза, которые нещадно жгло, и поморгал.

– Я ничего не вижу!

Бильяна испуганно охнула. Тревожно звякнули склянки. А в следующую секунду он, не сдержавшись, раскололся.

– Дум! – выругалась Фран, поняв, что их одурачили, и отвесила ему оплеуху.

Рука у нее была тяжелая и беспощадная, но расплата стоила того, чтобы увидеть Фран растерянной. Ее лицо с застывшим вопросом «что я натворила?» было прекрасно, пока на нем не вспыхнула злобная гримаса.

– Вы бы себя видели, – выдавил Дес сквозь смех.

Бильяна тяжело вздохнула, зная, что нравоучения здесь бессмысленны, и, собрав свои склянки с неизвестным содержимым, ушла.

Они остались вдвоем, и отчего‑то у него сразу пропало желание прикидываться шутом. Возможно, из-за осуждающего взгляда Фран, пригвоздившего его к стулу. Дес попытался отвлечь ее.

– Ну как, сработало?

– Сам посмотри.

Она вручила ему металлический поднос, чтобы Дес мог наблюдать за метаморфозой, как его глаза вначале выцвели до светло-бурого, а потом налились серо-голубым оттенком. И все было бы прекрасно, если бы не…

– Всегда будет так жечь?

– Привыкнешь.

– Тебе легко говорить.

– Ну еще поплачь.

– Глаза как у рыбы, – заключил Дес и отложил импровизированное зеркало, чтобы не страдать зазря. – Это надолго?

– Пигмент будет выцветать постепенно. Когда‑нибудь вернешься к своему слабо заваренному чаю.

– Мне больше по душе ореховый ликер.

– Да хоть ослиная моча, мне плевать, – проворчала Фран, и тогда Дес усомнился, что они говорили о его натуральном цвете глаз. – А теперь заткнись и не вертись!

Он покосился на листовку, пришпиленную к торцу стеллажа. Слово «разыскивается», нанесенное через трафарет, выглядело аккуратнее, чем кривая физиономия, сходство с которой ему ошибочно приписывали.

– Чтобы получилось один в один, придется перекроить лицо, – пошутил Дес, стараясь не обращать внимания на лезвие в руках Фран. Она поднесла его к дрожащему пламени свечи и, подержав немного, спросила:

– Готов?

Нет. Он хотел честно признаться, что погорячился, ввязываясь в дело, и уже не уверен, что справится, но вместо этого зачем‑то кивнул. В конце концов, одним шрамом больше или меньше – не велика разница. Главное, чтобы ему ненароком не выкололи глаз. А его мучительница, безусловно, была способна и на такое.

Она снова угрожающе нависла над ним, источая решительность и спокойствие врачевателя, сжимающего скальпель. Примерилась, а затем чиркнула по брови. Дес даже не заметил прикосновения горячего лезвия, зато ощутил оставленный им след. Кожу защипало, как при ожоге.

Несколько секунд Фран придирчиво изучала результат своей работы, будто его голова была картофельной болванкой для ярмарки. К праздничной неделе дети мастерили простеньких марионеток, вырезая смешные рожицы на клубнях и нанизывая их на палки. Прячась за натянутой тканью или самодельной ширмой, кукловоды разыгрывали традиционный сюжет, где непременно были находчивый торговец и силы, противоборствующие ему: начиная от непогоды, застающей его в пути, и заканчивая происками коварных конкурентов.

Именно таким картофельным уродцем с глупой гримасой он чувствовал себя сейчас.

– Точно как на рисунке, – похвалилась Фран. – Только волосы пригладь.

Он сделал, что велено, и его наградили одобрительной улыбкой. Оказалось, чтобы заслужить расположение Фран, всего‑то нужно выглядеть как побитый жизнью удильщик. Дес ничего не сказал, не желая потворствовать ее дурному вкусу.

– И тряпки с запястий сними.

– Вот уж нет! – воскликнул он, готовый до последнего защищать платки, ставшие ему второй кожей.

Фран не спорила, только выругалась по-марбровски, а после занялась наведением порядка. Тишину, окружившую их плотным, почти осязаемым коконом, нарушили торопливые шаги. Дверь была распахнута, и Эверрайн ворвался в комнату, точно его надуло сквозняком.

– Вы скоро? – деловито осведомился он, да так и застыл, обнаружив перед собой неопознанное, на первый взгляд, лицо.

– Адан Лакс к вашим услугам. – Дес отвесил шутовской поклон.

– О, мне как раз нужно почистить ботинки.

– Иди к демонам, Эверрайн, – огрызнулся он, оскорбленный не его издевкой, а заливистым смехом Фран, последовавшим за этим.

Дес ответил им стремительным уходом, больше похожим на позорное бегство.

Коридоры в Доме с оранжереей были длинными и гулкими, как музейные галереи. И пока он шел, у него было время обдумать, что вспылил он вовсе не из-за глупой шутки.

Ни зуд от глазных капель, ни свежий шрам над бровью не могли сравниться с тем отвратительным чувством внутри, будто в животе скреблась крыса. Он не знал, как назвать это: желанием, потребностью, голодом или жаждой. Ему хотелось вернуться в бархатные объятия «Полуночного театра», вдохнуть его горький дым от чадящих трав и ощутить, как тело, избавленное от напряжения и боли, становится невесомым.

Достав из кармана склянку с настойкой, он сделал пару глотков, чтобы обжигающая острота перца заглушила все остальное.

Ему полегчало, когда он вышел на свежий воздух. Прогулялся в сгустившихся сумерках, обогнул дом и оказался в саду. Зимой здесь было пусто и тихо, но не сейчас. Посреди клумб, огороженных коваными заборчиками и укрытых от холодов, неуклюже примостился пернатый безлюдь. Из его окон и распахнутой двери наружу пробивался свет, и кружащие тени были похожи на мотыльков. Риз и Дарт сновали, проверяя исправность механизма; Бильяна протирала стекла от пыли и сажи, а Офелия гоняла Бо, швыряя ему палку, пока неудачным броском не попала в окно. Дом недовольно затрещал досками, взъерошил перья на крыше и отделался легким испугом.

Когда все было готово, наступила неловкая сцена прощания. Бильяна всучила Ризу корзинку с едой, легко отразив его возражения; затем крепко обняла Офелию, словно не желала отпускать ее в Делмар, и приколола к воротнику пальто засушенный цветок ромашки – оберег путешественников. Для Деса у нее тоже нашелся подарок.

– От сглаза и дурных мыслей, – шепнула она, вложив в его ладонь мешочек, набитый травами.

– Боюсь, тогда в моей голове станет совсем пусто, – отшутился он, и Бильяна ответила мягкой улыбкой, какой обычно реагируют на лепет ребенка. С благодушием мудреца, позволяющего другим пребывать в своей глупости.

Следом подошел Дарт с дружеским напутствием быть осторожным и не рисковать жизнью. Дес не мог обещать ни того ни другого, но не оставлял надежды, что совместными усилиями они найдут Флори, где бы она ни была. Он так и сказал Дарту, прежде чем скрыться в Пернатом доме.

У панели управления ждал Риз – спокойный и уверенный. Ранним утром он отправил в Делмар срочное