"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Фран обернулась и послала ему шутливый воздушный поцелуй. Дес тоже собирался сказать что‑нибудь напоследок, но не успел придумать ничего, что могло заставить ее хотя бы улыбнуться. Так он и простоял в растерянности, пока Риз не велел закрыть дверь.

Пернатый дом снова взмыл в небо, пролетел над морем, похожим, по словам Офелии, на растекшиеся чернила, и вскоре приземлился. В отличие от мягкого песчаного берега, на который сошла Фран, этот был твердым и каменистым. Дес сразу понял, что прием будет таким же, и чутье не подвело. Его провожатым оказался угрюмый тип – вылитый конвоир. Он поздоровался ленивым кивком, словно боялся, что при неосторожном движении его огромная голова сорвется с шеи и укатится в морскую бездну.

– А мне быть осторожным, Эверрайн? – подстегнул его Дес, чтобы нарушить гнетущее молчание. Такие проводы совсем не воодушевляли. – Или меня ты не ценишь?

И тот снизошел до ласковых напутственных слов:

– Постарайся не сдохнуть.

Глава 13

Дом Олберик

Риндфейн

Делмар встретил его, как сварливый старик. Вначале разразился шторм, а затем к свирепым волнам, бившим в причалы, добавился дождь. Он хлестал по крыше морского вокзала с такой яростью, что здание гудело и стенало, будто было живым и чувствовало каждый удар. Из-за разыгравшейся стихии суда не рисковали покидать защищенные порты, и несколько часов море принадлежало лишь ветру и потокам воды, низвергавшимся с неба.

Запертый в четырех стенах, Рин имел достаточно времени, чтобы спокойно обдумать свое положение. Как бы ни менялась его жизнь, события в ней повторялись: он снова прибыл в столицу в качестве гостя, скрывая истинную причину визита. Он только и делал, что притворялся. И, кажется, овладел этим умением в совершенстве.

Рев стихии задавал мрачный настрой, и после долгого ожидания его мысли стали горькими, как настоянный чай. Ближе к обеду, когда всякое упоминание о еде вызывало в желудке голодные спазмы, за Рином прибыло частное судно, доставившее его в бухту. Здесь не было ни намека на шторм, словно господство Олберик распространялось даже на погоду в ее владениях. О самой хозяйке особняка он знал немногое: вдова промышленного магната и влиятельная дама, с которой дружны Охо.

На пирсе его встретил высокий мужчина – мажордом, судя по строгому костюму, безупречной осанке и отточенным манерам. Он попытался забрать багаж, но получил отказ и, поджав губы, повел Рина к дому.

Вымощенная мозаикой тропа пролегала через сад, пышущий жизнью даже в разгар зимы. С берега его защищали хвойные деревья, вечнозеленые кустарники образовывали лабиринт, где наверняка скрывались фонтаны и уютные беседки, а в прореженных клумбах алели диковинные цветы.

Особняк был устроен в лучших традициях аристократов: величественная громада снаружи и торжественная помпезность внутри. На полу и лестницах – мрамор, на стенах – гобелены с золотой нитью, на потолке – лепнина, а вокруг – антикварная мебель, дорогие ткани и живописные полотна в тяжелых рамах. Рин привык к подобным интерьерам с детства, его бабушка тоже тяготела к излишествам, но здесь даже он растерялся.

Мажордом принял его вещи и растворился в пространстве. Рин оказался в одиночестве перед распахнутыми дверьми гостиной, где его ждала чета Олберик-Лэрд. Они выглядели и вели себя как зачарованные роскошью богачи.

– Сожалеем, что шторм отсрочил нашу встречу, – сказала хозяйка, неприкрыто разглядывая его. Если она и была искренна в своих сожалениях, то лишь из-за того, что ее любопытству пришлось долго томиться в заточении. – Добро пожаловать в Делмар.

– Рады знакомству, Риндфейн, – подхватил Лэрд. Они пожали друг другу руки.

Все происходило в духе светских приемов, где каждый жест был тщательно продуман и отрепетирован. Раньше это казалось Рину удобным и понятным, а сейчас вызывало необъяснимую тревогу, словно за время, проведенное в Марбре, он одичал и отвык от такого общества. Странное смятение выместило из его головы все мысли. Рин замялся, а его собеседники так и не дождались ответного слова, потому что внезапно в их притворный мирок из степенности и благородства вторглись торопливые шаги с парадной лестницы.

Над ступенями взвилось алое платье. Точно неудержимое пламя, оно слетело вниз и, взметнувшись всполохом, объяло Рина. Лицо опалило жаром, когда он понял, что ему стоило опасаться не платья, а той, чьи руки оплели его шею и поймали в ловушку. Он мог только склонить голову ниже и нелепо застыть, не зная, куда деть свои руки.

На помощь пришел Лэрд:

– Марта, не могла бы ты…

Не успел он договорить, как девушка в алом отпрянула, осознавая, чем вызвала недовольство отца.

Освобожденный, Рин выпрямился и одернул пиджак, но это не избавило его от неловкости и растерянности, что вселила в него Марта Лэрд. Судя по торжествующему блеску в глазах и гордо вздернутому подбородку, она ничуть не сожалела о содеянном.

– Привет, Фейни, – мило проговорила Марта, превратив имя в нелепую безделушку.

Его никогда так не называли. Даже ребенком он осознавал вес своего имени, и никто в семействе Эверрайнов не обходился с ним так небрежно.

– Здравствуй, Марта, – ответил он.

Настал черед госпожи Олберик вмешаться. Как радушную хозяйку, ее обеспокоило, что гость, прибывший пять минут назад, до сих пор голоден, и она решила немедленно исправить это упущение.

Рина пригласили в столовую, где все было готово к обеду. В дверях он поймал Марту за локоть и придержал, чтобы задать вопрос:

– Что все это значит?

– Подыграй мне, – шикнула она и перехватила его руку, чтобы увлечь за собой.

Она просила подыграть, но забыла уточнить, во что они играют. Это еще больше озадачило его. Рин не привык действовать наугад и пробираться сквозь обстоятельства вслепую.

В большой комнате растянулся длинный стол, ослепляющий белизной скатерти и фарфора, сияющий серебром и манящий ароматами еды. За ним могла бы уместиться дюжина человек, но их было четверо. Госпожа Олберик села во главе, по левую руку от нее – Лэрд, который в пригласительном жесте отодвинул соседний стул для Рина, лишая его выбора, а Марта расположилась напротив. Тут же появился слуга с подносом, накрытым клошем, а хозяйка торжественно объявила:

– Специально к вашему приезду, Риндфейн, наш повар приготовил особое блюдо. Марта сказала, это ваше любимое.

– О, неужели? Она так сказала? – С трудом выдавил Рин, поражаясь, откуда Марте, которую он видел впервые, известно о его предпочтениях. Очевидно, она пыталась выдать его за близкого приятеля, чтобы оправдать приезд. Принимая правила игры, Рин адресовал подруге улыбку и добавил: – Я польщен и растроган.

Но стоило слуге снять клош, и все воодушевление сникло.

– Заливной пирог