"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– То есть ты искал Ржавый дом для Риза?

– Ну… не совсем так. – Он запнулся и в замешательстве почесал бороду. – Я начал поиски гораздо раньше. Планировал перевезти безлюдя на свою ферму, но после всего посчитал честным отдать его Ризу.

– Расплатиться краденым, – хмыкнул Дес. – Как благородно.

– Поэтому я предпочитаю думать, что помогаю лютине сбежать из Марбра… вместе со своим безлюдем.

– И как вы собираетесь умыкнуть дом? В кармане провезете?

– Я рассчитывал на речного инспектора. – Риз многозначительно посмотрел на Эверрайна, потерявшего выгодную должность в неподходящее время. – А теперь обстоятельства вынуждают меня предложить Ржавый дом Охо.

Дес изумленно присвистнул и на миг представил, что они оказались за карточным столом. Среди них, отчаянных, дерзких и уповающих на удачу, Риз был самым опытным игроком. Сдержанный, расчетливый, хладнокровно-циничный, он в совершенстве владел искусством скрывать козыри. Ему в руки попал ценнейший ресурс, при одном упоминании которого у Эверрайна глаза сверкали азартом, а Риз относился к этому так, словно на кону стоял спичечный коробок. Из всего Дес вынес главное: никогда не садиться с ним за карточный стол.

Разговор незаметно перетек в пространные рассуждения домографов о том, как перевезти безлюдя, сохранив его способности. Дес мало что смыслил в этом и слушал вполуха.

Когда Пернатый дом выправил курс, Риз отлип от панели управления и обратился к записям Эверрайна, чтобы проверить свои доводы. Какое‑то время он скрупулезно изучал бумаги, листал страницу за страницей и хмурился. Скачущий свет мешал ему сосредоточиться.

– Ройя? – прочитал он вслух и бросил взгляд на автора заметок. – Ты называешь лютину по имени?

– А что такого?

– Ты всегда пишешь формально и сухо, как в документах. – Риз постучал пальцем по бумаге. – Для исследования неважно имя, домограф ограничился бы простым обозначением «лютина»… – Его губы дрогнули в ухмылке. – Вас что‑то связывает?

Ответ нарисовался на лице Эверрайна раньше, чем он нашел, что сказать.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Да брось, мне неинтересно с кем ты спишь. – Риз вернул ему журнал с таким видом, будто обнаружил дневник с откровениями, о которых предпочел бы забыть. – Прежде чем раскрывать лютине свои намерения, убедись, что она поддержит тебя и не выдаст властям. Ей можно доверять или нет? Вот о чем я спросил.

Дес не удержался, чтобы не ввернуть колкое замечание:

– Он доверил лютине самое дорогое, что у него есть. Уж с безлюдем как‑то разберутся.

– Не лезь ты еще, – проворчал Эверрайн, прижимая к груди свой журнал с научными изысканиями. В эту минуту он был похож на нерадивого студента, пойманного за списыванием.

– Вообще‑то, я тебя защищаю.

– Я не просил меня защищать, так что скройся на хрен.

– Эй, полегче, – осадил их Риз.

Он посмотрел в сторону Офелии, чтобы напомнить о ее присутствии и намекнуть, что разговор, принявший столь неожиданный поворот, явно не предназначался для ушей юной особы.

– Я ничего не слышала! – поспешно заявила Офелия и невинно захлопала глазами.

– Зато я слышала все! – оживилась Фран и переметнулась к ним. – Ройя, значит… Ты ничего о ней не говорил. – Она толкнула Эверрайна, подстрекая на откровения, однако он, кажется, с большей готовностью проглотил бы слизняка, нежели продолжил обсуждать марбровскую интрижку.

От неловкой сцены его спас все тот же изобличитель.

– А ты что скажешь о ней, Фран? – деловитым тоном спросил Риз, возвращая их к главному.

– Не представляю, что у нее на уме. Я бы и не подумала, что она свяжется с таким, как Рин. В том смысле, что он аристократ и все такое…

– У него нет золотого замка на штанах, будь он трижды аристократ, – хмыкнул Дес.

Очевидно, Фран встречала в своей жизни мало аристократов, если считала их образчиками высоких нравов. Ей стоило хотя бы раз заглянуть в Сан-порт, чтобы убедиться в обратном. За закрытыми дверьми все устои и принципы, продиктованные их знатным происхождением, теряли свою власть. И господин Эверрайн – о, как неожиданно! – был тому подтверждением.

– Хватит обсуждать это, как будто меня здесь нет, – возмутился он.

Удивительно, но его беззубое сопротивление сработало. Они замолчали и разошлись по разным углам.

Риз остался дежурить у приборной панели, периодически щелкая тумблерами и кнопками. Их количество приводило Деса в замешательство, заставляя гадать, где заканчиваются возможности механики и начинаются способности самого безлюдя. Фран, устроившись на скамье, долго и упорно заплетала непослушные волосы. Рин, устало привалившись к стене, дремал или только делал вид, лишь бы его оставили в покое. Офелия смотрела в окно, а Дес удивлялся, как ее еще не стошнило от этих ужасных видов проплывающих далеко внизу рек, полей и лесов. Ему хватило одного раза, чтобы больше не пытаться.

– Что видишь, Фе? – спросил он.

– Дно чернильницы, – проворчала та и с горестным вздохом подытожила: – Скукота.

Дес полностью разделял ее настроения. За несколько часов утомляющего полета он трижды приложился к пузырьку с настойкой и наизусть выучил факты из дела Адана Лакса.

Когда Пернатый дом начал снижаться, Риз снова потушил лампу. За окном занимался рассвет, и Дес решился выглянуть наружу. В сером мареве отчетливо проступала темная полоса на горизонте. Море. Последний раз он видел его в тот год, когда вместе с бродячей труппой колесил по всему побережью. Нигде он не чувствовал себя счастливее и свободнее, чем среди музыкантов, чьим домом были дребезжащие фургоны и каждый город, куда они приезжали. В разгар гастролей труппа на неделю остановилась в Делмаре, Дес решился написать матери и получил известие о ее болезни. Он был вынужден вернуться в Пьер-э-Металь, чтобы быть рядом, и сам не заметил, как осел в городе.

Голос Риза выдернул его из воспоминаний.

– Держитесь, приземляемся, – предупредил он, клацая рычагами и тумблерами. Казалось, что Риз беспорядочно переключает их ради эффектного действа, а на самом деле управляет безлюдем силой мысли.

Дес отлип от холодного стекла, запотевшего от дыхания, и вцепился в поручень.

Пернатый дом накренился, теряя высоту, и через несколько секунд грузно опустился на мокрый песок, просевший под его весом.

На берегу ждала женщина: с обветренным лицом, обмотанным платком так, что оно выглядело плоским и совсем крохотным, точно кукольным. Она учтиво поприветствовала их, а потом забормотала что‑то о приближающемся шторме и ночных птицах, украдкой заглядывая в дом, словно искала того, кому предназначались ее слова. Выскочившая навстречу Фран оттеснила ее назад, едва не сбив с ног. Прямо с порога прыгнула в песок и по-марбровски выругалась, увязнув в мокрой жиже, едва не лишившей ее ботинка.

– Будь осторожна, –