Фантастика 2026-158 - Максим Арх

есть. Я тоже, когда дядя умер, мог попросить Государя признать законными его детей от его сожительницы мещанки Ворожейкиной[7], тогда я был у Государя в милости, он бы мне не отказал, но я не стал, его сын и дочь, мои двоюродные брат и сестра остались мещанами, их дальнейшей судьбой я не интересовался, имение дяди отошло моему отцу, где и когда умерла Анна я не знаю.

Они так и стояли обнявшись несколько минут, признавая, что у каждого из них в душе есть своя «черная дыра».

Потом Наташа вызвала такси и они уехали домой.

Дома Пушкину снилась грустная мама, он проснулся в час Быка[8], на светящемся циферблате электронных часов были цифры 03.00.

Сердце чуть щемило, он посмотрел на спящую рядом Наташу, тихо встал, заботливо подоткнул жене сползшее одеяло. Осторожно ступая сошел на первый этаж, выпил воды из пластиковой бутылки, воспоминания не отпускали его.

«Год прошел, как сон пустой…»[69], вспоминал он 1835 год.

Читающая публика критиковала «Историю Пугачевского бунта» продаж этого произведения почти не было[70]. Денег катастрофический не хватало, он метался в их поиске, просил взаймы у Николая Павловича, хотел открыть свою газету и суета, суета и постоянное нервное раздражение. Что бы не сорваться на близких и хоть как-то успокоится третьего мая он неожиданно для всех уехал в Тригорское.[71] Его не было дома когда 14 мая 1835 Наталья Николаевна родила сына, в святом крещении его назвали Григорий. И опять суета и непреходящее нервное напряжение. В сентябре в надежде на вдохновение он опять едет в Михайловское, но и там не может творить, мысли о семье и будущем не оставляют его и 21 сентября 1835 года он пишет жене: «А о чем я думаю? Вот о чем: чем нам жить будет? Отец не оставит мне имения; он его уже вполовину промотал; Ваше имение па волоске от погибели. Царь не позволяет мне ни записаться в помещики, ни в журналисты. Писать книги для денег, видит бог, не могу. У нас ни гроша верного дохода, а верного расхода 30 000. Всё держится на мне да на тетке. Но ни я, ни тетка не вечны»[72]

Так он проходил этот нервный, тяжелый и пустой 1835 год и неотвратимо наступал год 1836 от Рождества Христова, последний полный год его жизни.

Он добился у царя разрешения издавать журнал «Современник» и все свои надежды на финансовое благополучие и независимость связывал с ним. Но его мама умирала и он отложил поездку в Москву, чтобы быть с ней рядом. В марте 1836 года Надежда Осиповна уже не встала с постели, ухаживала за ней дочь Ольга[73], Сергей Львович ничем помочь не мог и только рыдал пугая умирающую жену и дочь.

В третьем тысячелетии стоя на кухне он опять видел ссохшуюся пожелтевшую умирающую маму, измотанную уходом за матерью сестру и рыдающего отца. Разговорами отвлекал и утешал маму, Надежда Осиповна понимала, что умирает и просила у сына прощения за его детские обиды на нее, а он просил прощения за те огорчения, что доставлял ей в детстве и юности, они говорили, а потом он уходил, чтобы прийти на следующий день. Всю тяжесть ухода за умирающей матерью взяла на себя Ольга.

26 марта 1836 года Надежда Осиповна Пушкина умерла в доме Какушкиной на углу Шестилавочной улицы и Графского переулка. В последний путь ее проводил Александр Сергеевич.

В третьем тысячелетии в мартовскую ночь глядя в темное окно Александр Сергеевич видел как по бескрайним и неухоженным дорогом России он один везет тело своей матери до Святогорского монастыря который стоял вблизи имения его матери: «Михайловское». Он смотрел в тьму за окном и тут в Лукоморье уже знал, что скорого по этой дороге повезут и его, а затем опустят в могилу рядом с мамой. Было жутко.

- Не переживай, - сказала ему Госпожа Смерть, - я теперь всегда буду рядом, Он обернулся и увидел грустно улыбающуюся Наталью Николаевну.

[1] Надежда Платоновна Гончарова (урождённая Мусина-Пушкина) 1765—1835

[2] письмо Екатерины Гончаровой — брату Дмитрию в Полотняный Завод (конец апреля — начало мая 1835)

[3] устарелое - притворщица и лицемерка

[4] Арапова А. П.: «Наталья Николаевна Пушкина-Ланская. Из семейной хроники жены А. С. Пушкина»

[5] Чёрная дыра — это область космоса с очень сильным гравитационным притяжением. Это значит, что любые предметы, объекты и явления, попадающие в чёрную дыру, не могут вернуться обратно. У каждой чёрной дыры есть граница, которая называется горизонтом событий.

[6] Письмо А.С. Пушкина П.А. Осиповой Около (не позднее) 26 октября 1835 г. Из Петербурга в Тригорское.«Бедную мать мою я застал почти при смерти, она приехала из Павловска искать квартиру и вдруг почувствовала себя дурно у госпожи Княжниной, где остановилась. Раух и Спасский потеряли всякую надежду. В этом печальном положении я еще с огорчением вижу, что бедная моя Натали стала мишенью для ненависти света. Повсюду говорят: это ужасно, что она так наряжается, в то время как ее свекру и свекрови есть нечего и ее свекровь умирает у чужих людей. Вы знаете, как обстоит дело. Нельзя, конечно, сказать, чтобы человек, имеющий 1200 крестьян, был нищим. Стало быть, у отца моего кое-что есть, а у меня нет ничего. Во всяком случае Натали тут ни при чем, и отвечать за нее должен я. Если бы мать моя решила поселиться у нас, Натали, разумеется, ее бы приняла. Но холодный дом, полный детворы и набитый гостями, едва ли годится для больной. Матери моей лучше у себя. Я застал ее уже перебравшейся. Отец мой в положении, всячески достойном жалости. Что до меня, я исхожу желчью и совершенно ошеломлен».

Письмо Павлищевой О.С. к мужу от 9 ноября 1835 г.: «Вообрази, что на нее бедную [Наталью Николаевну] напали, отчего и почему мать у нее не остановилась по приезде из Павловского.* Дело в том, что мать не предполагала, что заболеет и останется у мадам Княжниной на две недели, а на месте моей невестки я поступила бы так же: никогда бы я не пригласила ее к себе, так как ей могло быть менее удобно: у нее большая квартира, это правда, но плохо распределенная, а затем две сестры, трое детей, да еще как посмотрел бы на это Алекс., который отсутствовал, да и мать моя не захотела бы. Мадам Княжнина — ее друг детства;