Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Немолодой плотный старший прапорщик ОМОНа позывной: «Цезарь», положив на землю щит бросился в погоню. Его била по бедру дубинка, давил тело бронежилет, он задыхался, но в беге упорно догонял реконструктора.

- Стой! – на выдохе хрипло выкрикнул старший прапорщик, настигая беглеца и доставая резиновое спецсредство.

Тяжело дыша Цезарь обернулся, варвар настигал его, явно желая взять в плен. Гай Юлий понимая, что ему уже не уйти, достал гладиус. Они сошлись в бою: восставший проконсул великого Рима Гай Юлий Цезарь и старший прапорщик ОМОНа Иван Петрович Калашников родом из древнего провинциального Пскова. Цезарь не был мастером меча, Калашников давно забросил тренировки, но Цезарю надо было уйти в лес, чтобы собрать легион, подвергнуть его децимации[7], восстановить дисциплину и снова повести его на битву, он сделал выпад коротким клинком целясь варвару в его незакрытое доспехом горло. Калашникову до пенсии оставался месяц, ему очень нужна была премия, чтобы закрыть душивший его кредит, он с силой отбил дубинкой выпад этого ряженого идиота. Меч был выбит из руки Цезаря, но и Калашников не удержал дубинку в своей потной ладони. Оставшись без оружия, они сошлись в рукопашной стараясь кулаком ударить противника по незащищенному шлемом лицу, а потом добить ногами. Поскользнувшись на мокрой земле Цезарь упал, Калашников с торжествующим криком бросился на него. Далее порыв ветра закрыл их туманом. А когда через пару минут туман рассеялся, то реконструктор уже скрылся в лесу, а старший прапорщик стоя смотрел ему вслед.

- Постарел наш Петрович, постарел, - с сожалением отметил Спартак и с раздражением выслушал доклад подчиненных:

Нарушители скрылись в лесу, их преследование ввиду сложных метеоусловий невозможно.

- Возвращаемся на базу, - приказал Спартак и крикнул Петровичу:

- Ну что ты замер там, быстрее к нам, мы уезжаем,

- Иди своей дорогой варвар, а я пойду своей, - мрачно ответил Цезарь и с ужасом отметил, что говорит на чужом языке, что он одет в чужую одежду и броню. Цезарь посмотрел на левую руку, она была чужой и на ее кисти был кровавый след укуса. Он вспомнил как в яростной схватке рвал варвара зубами, а тот кусал его в ответ. О Боги! Заплакал Цезарь. За что?!

Старшего прапорщика в лесу под руки тащили вернувшиеся за Цезарем легионеры. Последнее, что помнил старший прапорщик, это как чертов реконструктор укусил его за руку, а потом он потерял сознание.

- Не сдамся, - еще не понимая, что кричит на латыни, заорал очнувшийся Калашников реконструкторам, - я вас твари всех … - тут Иван Петрович голосом пригрозил реконструкторам вступить с ними в однополые сексуальные отношения c особым цинизмом,

- Нашел время, - тревожно озираясь в туманном лесу, мрачно сказал один реконструктор,

- Ave, Caesar! – с грустной улыбкой высказывая покорность судьбе и выполняя полученный приказ, сказал второй легионер, поворачиваясь к старшему прапорщику спиной и стал быстро снимать свой доспех.

Но тут их окружили другие легионеры их количество возрастало, они говорили на латыни и бурно выражали свою радость при виде Калашникова. Иван Петрович посмотрел на себя и увидел, что он одет в чужую мокрую одежду и броню. Понял, что знает латынь и в оцепенении слушал как эти люди в доспехах и при оружии зовут его Гай Юлий Цезарь. А ведь всего то месяц до пенсии оставался, подумал старший прапорщик и заплакал.

Под резкими порывами усилившегося ветра туман окончательно рассеялся, после разведки, не обнаружив варваров и выполняя ранее полученный от Цезаря приказ, XIII легион с гордо поднятым орлом двинулся вперед к славе, победам, горячей каше, крепкому вину и волчицам. О встрече со странными варварами командиры легиона не говорили, ожидая слово Цезаря, но угрюмый старший прапорщик, отменив децимацию, стиснув зубы шел молча.

Писатель закончил читать главу и с вопросом посмотрел на Фаддея.Блоггер ему внушительно сказал:

- Пока читаемо, есть завязка, есть динамика, есть интрига, тема «попаданцев» пока востребована. Пишите дальше. Когда будет готов ваш роман так потихоньку начнем его раскручивать в сети, а вот над аудио версией надо будет поработать профессионалу, читаете вы невыразительно и заглатываете окончания слов.

После озвученной рецензии Фаддей уткнулся в свой коммуникатор и начал переписку на своей странице. Недопитый кофе остывал на столе. Пушкин, которого для обсуждения его романа на эту встречу пригласил Фаддей с некоторым недоумением рассматривал смутно знакомого пожилого мужчину, решившего прорваться в литературу с романом о Риме и старшем прапорщике из полиции.

Одетый в камуфляж с шевроном ЧОП[8] «Цезарь» писатель, раздраженный замечаниями, встал со стула и хотел уйти, но Пушкин его остановил:

- Я вас где-то видел, - негромко сказал он,

- Где-то видел, - желчно ответил чоповец и машинально погладил рукой шеврон на рукаве форменной куртки, на шевроне под изображением римского меча была надпись на латыни и на русском: «Aut Caesar, aut nihil — Или Цезарь, или никто»,

- Конечно мои бюсты теперь только в музеях,- зло продолжал говорить мужчина в камуфляже со славянским типом морщинистого лица, - тогда как ваши памятники и портреты господин Пушкин по всему Лукоморью размещены,

Раздраженно:

- Sic transit gloria mundi[9].

И гордо отчётливо выговаривая каждую букву, представился:

- Гай Юлий Цезарь!

- Модератор сетевой группы «O tempora, о mores! - О времена, о нравы!» - вспомнил чоповца, Пушкин, - а еще вы дежурите на входе в главный офис «Остафь» я вас там видел когда вел поэтические вечера. Вы же даете уроки латыни Вяземской, не так ли? Маша Вяземская говорила о вас с большим уважением,

- Достойная девушка, - сказал чоповец и злобное, желчное выражение его лица от добрых слов разгладилось и стало обычным и довольно заурядным, - из прекрасной семьи истинных патрициев.

- Простите, но я хорошо помню бюсты Цезаря и вы на него ничуть не похожи, - вежливо заметил Пушкин,

- В этом времени Боги наказали меня личиной старшего прапорщика Ивана Петровича Калашникова, - сухо сказал Цезарь и с лютой злобой:

- Этот самозванец с моим именем вошел в историю, а я с его мордой вышел на пенсию, выплатил кредит, работаю охранником, учу всякую, за исключением Вяземской, бестолочь латыни и вот роман пишу, но денег все равно не хватает. У Калашникова тут дочь, а Юле то новые наряды подавай, то коммуникатор последней модели, а теперь требует квартиру и хочет жить отдельно.

Цезарь матерно по-русски выругался и безнадежно пожаловался:

- В Риме