Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

нет… ковра тоже. — Она поворачивается ко мне. — Не женился, значит?— Пронесло, — усмехаюсь я. — Хочешь — экскурсию проведу?— Не, сама справлюсь, — отвечает она, уже открывая дверь на кухню. — Ага, вот и обещанное вино… или это спирт?

Людмила осмотрелась, оценила обстановку и решила, что пить будем в зале — там, мол, уютнее. Тем более, у меня новинка в кассетах — не абы что, а «Человек дождя» с молодым Томом Крузом и великолепным Дастином Хоффманом. Четыре «Оскара», между прочим.

Как нельзя кстати пришлись и продуктовые заказы — один сентябрьский, от крайкома, второй какой-то индивидуальный, от Веперева. Там чего только не было: мясные и молочные изделия, мёд… Впрочем, молочку я убрал в холодос, а на стол пошли колбаска, сыр, хлеб, да ещё солёные огурцы. Оливок, жаль, нет. Ну и какое, спрашивается, после этого вино? Хм…, а ведь есть у меня хорошая водка, «Посольская». Вот только не в холодильнике стоит…

— Водку? Тёплую? Буду! — решительно заявила гостья. — Если что, такси вызовешь. Тут кооператоры на хороших машинах быстро приезжают. Телефон у тебя, я вижу, есть.— Из мыльницы? — не удержался я, вспомнив старую байку.— Совсем ку-ку? Вон же сервиз! — отрезала Люда. — Ладно, иди, я сама столик сервирую.

И, оторвав свою обтянутую джинсами попку от дивана, Люда направилась к столику на колёсиках — той самой стеклянной красоте, что на мебельной фабрике по моему эскизу сделали.Шла, как по подиуму, покачивая бёдрами. И ведь знает, чертовка, что за ней смотрят и наслаждаются! А я, дурак, и вправду глаз отвести не могу — будто загипнотизирован этим покачиванием. Поэтому решил — не пить. Мало ли, куда заведёт.

— Да убери руки, я сказала! Всё равно будет по-моему! Ухо откушу! — пьяно хихикает гостья, пытаясь меня поцеловать.

Если бы я знал, чем закончится просмотр видеофильма, я бы костьми лёг у двери и Люду внутрь не пустил.

В данный момент я героически отбиваюсь от натиска девушки, решившей, видимо, что моё тренированное тело ей просто необходимо — несмотря на категорическое «нет».Сражаться, надо признать, трудно: во-первых, под руку всё время попадаются мягкие места и соблазнительные округлости; во-вторых, бить нельзя… Хотя, может, это во-первых? А в-третьих — Люды неожиданно много! Нет, она не потолстела — просто руки, ноги, губы, волосы повсюду, и кажется, что я бьюсь не с хрупкой красавицей, а с каким-то осьминогом!

Чего так торкнуло замужнюю женщину? Да просто после «Человека дождя» уже изрядно нетрезвая Люда потребовала ещё фильм, а я возьми и предложи ей самой выбрать… Она и выбрала на свою голову, да и на мою тоже. «Девять с половиной недель» — как по мне, нудятина редкостная, но для того времени картина смелая, даже по американским меркам. Эту кассету я как раз привёз из Москвы для своих видеосалонов, в надежде поднять кассу. Ведь официально, фильм хоть и не был запрещен, но к показу не рекомендован. А народ у нас, известно, всё, что «не рекомендовано к показу», любит больше, рекомендованного.

Следующий час с лишним оторвать Людмилу от экрана было невозможно. Я тем временем успел отлить треть бутылки водки. И, наверное, сделал это зря — была бы пьяная, может, уже спала бы.

— Я не хочу! — как попугай повторяю в который раз ложь, потому что на самом деле хочу. И сильно.

— Да не ври ты… сама сниму, — мычит в полузабытье Люда и… засыпает.

Спит! Ей-богу спит!

В раздражении отпихиваю назойливую «насильницу» и иду в ванную. Лучше с бабами наедине не оставаться, черт возьми. Особенно с такими — красивыми, пьяными и уверенными в себе. А уж если они ещё и бывшие… Надо запомнить на будущее: никогда не звать к себе Аюкасову.

Кухня у меня маленькая, коридор узкий — не развернуться. Пришлось перекочевать на балкон: там диванчик, застеклённые окна из профиля, даже свет проведен — почти полноценная комнатка. Холодновато, конечно, но выспался я на удивление отлично — видимо, чистая совесть и свежий воздух действуют лучше любого снотворного.

— Толя, ты зачем это сделал? — это были первые слова Людмилы, когда она проснулась.

Сидит на кровати полуголая и смотрит на меня с выражением глубокой моральной обиды.— Это про что? — тянусь, зевая. — Напоил тебя? Так ты сама насинячилась!

— Да… это как раз хорошо! Надо было расслабиться, а то папа бывает таким сложным… А вообще я про вот это, — она показывает на рваный бюстгальтер, который не закрывает теперь половину груди второго размера.

Вторая половина, уверен, не хуже первой, и смотреть на неё приятно.

— Сама порвала, наверное. Сидела, смотрела эротику, возбудилась — и накинулась на меня, — искренне возмутился я.

— Значит, это не сон… — протянула Люда и окинула меня взглядом с головы до ног. — А ты один был? Ну… у меня, то есть… мы вдвоём?

— Ты головой поехала, Мезинцева? — вздыхаю. — Фильм, что смотрела, на тебя, похоже, впечатление произвёл.

— Точно! Фильм! — оживилась она. — Ну, слава Богу! А то в голове всё перепуталось.

Помолчала секунду, потом самым будничным тоном добавила:

— Ладно, давай деньги, и я поеду домой.

— Куда? — останавливаю я. — С похмелья за руль?!— Не зуди, — машет рукой Люда. — Мы от тебя двести метров живём, на Девятое Мая…— Тут все пятьсот, — поправляю я.— Не зуди, говорю! Я по дворам, тихонько!

Люда шустро собирается, причем рваный лифчик она зачем-то мне оставила — как вещественное доказательство, наверное, а кофту надела на голое тело, ни капли меня при этом не стесняясь.

— Это… спасибо за деньги! — бросает она на прощание и легонько целует меня в нос.

— Не за что! Это тебе за сегодняшнюю ночь, — шучу я.

В общем-то, не очень красиво, но без задней мысли — просто чтоб как-то сгладить неловкость. Ведь я и сам, честно говоря, в лёгком раздрае: вроде ничего не случилось, а чувство, будто Марте изменил.

— Это я тебе должна! — улыбается Люда, выскакивая из квартиры. — Всё классно было! Я мало помню, но мне хорошо! Жаль, ты один был.

Что? Кричать ей вслед: «Люда, да не было ничего!» — глупо. Лифт уже уехал, а на лестничной клетке хлопнула дверь соседей. Эх, ещё не хватало, чтобы завтра весь подъезд обсуждал, как «классно провёл ночь» Штыба.