Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

в дежурке и на возможную свободу никак не отреагировал. Антон оказался прав: парочка дежурных уже готовилась к сдаче смены, но убираться, разумеется, сами не стали — заловили нарушителя порядка и заставили это делать его.

— Тебя за что приняли-то? — спрашиваю, присаживаясь за стол и брезгливо отодвигая недоеденный бутерброд. Рядом — вскрытая пачка маргарина, хлеб крошками рассыпан. Да уж, небогато живут менты.

— Спал в зале ожидания, — отвечает мужик.

— И всё? — удивляюсь я.

— Ну… пьяный ещё был. Родню мы в Мурманск провожали. Жена домой поехала, а мне что-то поплохело, вот и прилёг. И всё — приняли, ироды. Сказали, если тут приберусь, то оформлять не станут.

— Ясненько, — киваю я.

— Та-ак… А ты кто такой? И где сотрудники? — раздался усталый голос одного из двух сменщиков, что только что вошли в отделение. Комнатёнка здесь маленькая — метров двадцать, не больше: санузел, клетушка для задержанных и сама дежурка, где мы с мужиком находились.

На задержанного они бросили понимающий взгляд — очевидно, и сами так же кого-то припахивают для уборки перед сменой, а вот капитану (а старший смены — капитан) я чем-то не понравился. Интересно, чем? Лысой башкой? Или тем, что по-хозяйски уселся за стол дежурного?

Не дожидаясь дальнейших расспросов, лезу за ксивой. Но по ошибке вытаскиваю первой депутатскую, Верховного Совета.

— А, так вам, товарищ, в депутатский зал! А где ребята? — подобрел капитан, которому и этой корочки хватило.

— Вещи мои ищут, — отвечаю я. — Сумка с тележки по дороге упала, успели частично разграбить.

— Знают же, что пересменок сейчас! Чёрт! — выругался молодой летёха, но был сразу остановлен старшим по званию.

— Петров, не твоего ума дело! — рявкнул он. — Раз пошли искать — значит, будем ждать. — И, повернувшись ко мне, вежливо попросил: — Товарищ депутат, можно я сяду на своё место? А вы — на диванчик… А ты, болезный, хватит мести пыль — бери тряпку и ведро.

— Мы так не договаривались, — попытался возмутиться задержанный.

— Поговори мне тут! Вперед и с песней! Иначе…

Что будет иначе капитан опытно не договорил, предоставив додумывать это задержанному. И был прав — фантазия у дядьки сработала: он бросил веник с совком и схватился за ведро и тряпку.

— Да садитесь, конечно, — разрешаю я, вставая.

— А много чего украли? — лезет в разговор второй, молодой.

— Да пока не понял, — бурчу я.

Расстёгиваю молнию сумки и копаюсь в ней, пытаясь вспомнить, что было в этой, а что в другой. Вижу, кроме перчаток, капу на кой-то хрен стащили, костюма сборной нет и… чёрт! Кубок пропал! Такой красивый, блестящий, вроде даже позолоченный!

— Нашли вора! Привет, Коль! — в кабинет, поздоровавшись с капитаном, вошёл милиционер из предыдущей смены — тот самый летёха, которого летом я чуть карьеры не лишил, когда у них с напарником случился конфуз с Мартой.

— Только, — добавил мент. — Он говорит, что это его перчатки!

Следом вваливается толстоватый мужик, совсем не боксёровского вида.

— Да мои они! — гнусит он. — Я боксом занимаюсь!

— Тащ лейтенант, — говорю. — Они должны быть подписаны: “На память от вашего товарища по спорту! Желаю успехов!”

— Так… Кашин, а чего же ты врёшь? Есть ведь такая подпись! — торжествует лейтенант, которому выпала возможность выслужиться.

— Так я и подписал! — опять врет гнусавый.

— А там ещё написано от кого! Пусть скажет, — усмехаюсь я, радуясь, что хоть перчатки нашлись.

— А я помню? Год назад подписывал! — жулика не так просто вывести из себя.

— Ты что, олимпийский чемпион и чемпион мира по боксу Штыба? — Так… Коль, давай оформлять! — предлагает предыдущая смена новой.

— Ваша смена нашла — сам и оформляй, — лезет с казалось бы правильной инициативой новый сменщик, тот, что молодой.

Капитан пытается возразить, но, видя лишние уши и понимая, что будущие ордена за раскрытие преступления ему могут не достаться, рявкает на летёху: — Бегом искать вещи! Расселся тут!

— Анатолий Валерьевич, а вы пока пишите заявление, что пропало, — предлагает он мне. — А тебя — в камеру!

— Не имеете права без ордера! — возмущается ворюга, тряся прутья клетки.

— Вот ещё кувшин нашли! — в отделение вваливается старший лейтенант из прошлой смены, а за ним — новый персонаж. Да такой, что в комнате сразу становится тесно.

Мужик — два на два, ну почти. Гора мышц, плечи как шкаф, мощная шея.

— Я не украл, я купил! — басит он, делая виноватое лицо. Хотя какое там лицо? Лицом такое трудно назвать — медведь медведем.

— У кого купил? — спрашивает капитан.

— Так вот же, у Кашина! — показывает мужик лапищей на гнусавого. — Ты зачем, зараза, мне ворованный кувшин продал?! — ревёт он, сжимая кулаки.

— Паш, Паш… ты чего? — бледнеет гнусавый ворюга.

Покинуть клетку Кашин больше не стремится, и вообще выражает полное согласие сотрудничать со следствием.

— Что теперь? Посадят, да? — грустнеет медведь, и мне его отчего-то становится жалко.

— Нет, по головке погладят! Думать надо было. Откуда у Кашина кувшин такой? А у тебя ребенок, вроде, недавно родился… Ниче, зона тебе ума прибавит, — пугает летёха.

— Я не знал, что кувшин… — басит громила, растерянно хлопая глазами.

— Да не кувшин это! — не выдерживаю я. — И не пропадал он вовсе! Вот смотрите, вычеркиваю: «кубок из жёлтого металла с гравировкой “Чемпион мира по боксу. Москва, 1989. Штыба А. В.”»

Потом смотрю на мента:

— Тащ лейтенант, отпустите его. Видно ведь — честный дядька.

Нашли, конечно, не всё. Капу, похоже, выкинули за ненадобностью. Два кило «Мишки на Севере» тоже нет — те самые конфеты, что хотел сестрёнке домой послать. Лизка их обожает, аж подпрыгивает от радости, когда посылка приходит. Ну, так батя проговорился и Вера подтвердила. Я ведь несколько раз в год, в основном к праздникам, отправляю родным в Ростов разные вкусняшки.

Ладно, чем заменить конфеты я найду, или из Москвы отправлю посылку потом. А вот что жалко, так это фотоаппарат “Киев-19” — вполне неплохой советский аналог “Nikon FM”.