Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

А что Костя? — вскинулась Алиса. — Я же сказала — получится, значит, получится. Но ни на какие вольности пусть не рассчитывает! Знаю, он твой друг, но у меня принципы!

И, чтобы сгладить неловкость, добавила, уже без прежнего задора:

— Ещё я в МГУ, на мехмате. С компьютером — на «ты». Тётке часто помогаю… Если что надо будет — или сама, или найду, кто поможет.

— Лады! — соглашаюсь я. — Смотри, как сделаем. Вон та девочка, — киваю на Светку, — моя бывшая однокурсница по комсомольской школе. Она в моде сечёт, и из твоей Иры за пару дней сделает кое-что приличное. Потом устроим корпоратив…

— Корпоратив? Что это? — радостно перебивает Алиса.

— О-о-о, — растягиваю с важным видом, — это такое мероприятие, про которое у нас в СССР пока даже не догадываются. Тут ещё обычные пьянки в моде, а мы устроим культурный сабантуй! На два дня, с программой, с выпивкой, с тостами, чтобы всем запомнилось.

Алиса смеётся — звонко и с облегчением.

— Вот тогда-то и познакомлю, — продолжаю я. — Не боись, мне Гордон не откажет! Стой здесь, сейчас со Светланой переговорю.

— Я поняла, — сразу въезжает в суть дела Аюкасова. — Одежда, обувь, причёска, косметика, манеры… Бюджет?

— Э… — замялся я. — Ну, не жмоться, но и без фанатизма! Никаких там суперпокупок вроде золотых часов — особенно без моего ведома!

Светка хмыкнула, бросила взгляд на Алису и язвительно выдала:

— Дешёвские у твоей знакомой часы. Я бы такие не купила. Нет вкуса.

— Так это ей подарили, — зачем-то начинаю оправдываться я. — Один корейский мальчик.

— А мне это, собственно, зачем? — задаёт Светка ровно тот же вопрос, что минуту назад я задал Алисе.

— А зачем ты сейчас ко мне пришла? Ну явно же какая-то просьба имеется.

— Имеется, — кивает Светка. — Ты мог бы попросить купить в Англии у своей подружки кое-что?

— С какого перепугу? — сразу настораживаюсь я. — Я твои аппетиты знаю…

— Да заплачу я сама! — поспешно добавляет она. — Просто тётю постоянно дёргать из-за мелочей не могу, а эти самые мелочи, знаешь ли, нужны постоянно.

— Договорились, — бурчу я. — Что там тебе надо?

— Вот список, — говорит Светка и достаёт из сумочки не просто листок, а целую портянку. — Только тут кое-что надо пояснить на словах.

Беру его и понимаю — это не список, это план импортозамещения в отдельно взятой сумочке. Исписан он мелким почерком и содержит пунктов тридцать, если не больше. Почти каждая строчка начинается со слов «желательно фирменное».

— Ага, — бурчу я, — ты мне сейчас наговоришь, а я потом должен всё это Марте, между прочим, на иностранном языке объяснить. Сразу пиши всё! И осетра урежь раза в два.

— Чего урезать? А… — морщит лоб Светка, потом хитро улыбается. — Ну, Толя… я тебя до аэропорта довезу, и в дороге быстренько всё обсудим.

— Тьфу, — вздыхаю я. — Вот почему я такой добрый?

— И сильный, — добавляет она, — и красивый… иногда. Когда злишься. И…

— Аюкасова, умолкни! — рявкаю я.

Однако, поняв, что сопротивление бесполезно и изнасилование неизбежно (в административно-хозяйственном смысле), я смирился и позволил увезти себя в Домодедово.

В дороге по мере чтения списка глаза у меня округлялись всё шире и шире: от духов до каких-то «пуш-ап бюстгалтеров», от английского шоколада до выпрямителя для волос. Светка пыталась пояснять, но я каждый раз пресекал опасное вождение — она ведь за рулём.

До самолёта ещё время, так что идём в депутатский зал. Я — депутат, а Светка, понятное дело, при мне.

Местный зал — клон того, в котором мы недавно сидели с батей, разве что народу побольше.

— Что-то дохрена у нас депутатов, — вслух заметила Светка, и некоторые из присутствующих на неё неприязненно покосились.

Ну, меня-то такие взгляды не тревожат — морда у меня не из любезных.

Сижу, разбираю Светкин почерк.

— Толь, а чего этот мужик так на меня пялится? — шепчет на ухо Аюкасова, устроившись рядом.

— Может, сказать что-то хочет, — отвечаю, не поднимая головы. — Так, вот если не будет такого крема, ну или Марта не найдёт, что тогда?

— Да будет! — уверенно кивает Светка. — Там всё есть!.. А чего не говорит тогда?

— Онемел от твоей красоты. Сейчас очухается и пойдёт комплименты сыпать, — на мужика я не смотрю, смотрю в листок и свой блокнот, в котором делаю пояснения. — Чай именно такой и никакой другой?

— Странный он какой-то… улыбается.

— Да что там? — я поворачиваю башню, навожу взгляд на дядьку и вижу… Коня!

Этот-то что в депутатском зале делает? Ворюга из авторитетных, а сидит рядом… да с новым председателем Красноярского горисполкома! Вот это номер! И что их, интересно, связывает? Неужели уже началась смычка власти с бандосами?

Да не похоже. Дело в том, что Владимира Степановича я знаю хорошо — без его помощи здание крайкома КПСС вряд ли вообще построили. Он тогда был первым секретарём Советского района, и, надо признать, человек крайне толковый. Про него даже Чазов, если не ошибаюсь, отзывался уважительно, когда хвалил двадцатую больницу из этого района.

В начале июня его назначили на город, и я с ним виделся чуть ли не через день: то стройка, то хозяйственные вопросы, то совещания. Очень умный и деловой дядька, а главное, ни в чём порочащем не замечен. А проверять у нас пока ещё умеют.

Приходится бросить Светку и подойти к землякам.

— А вы знакомы, оказывается? — натурально удивляется предисполкома.

— Да, соседи были по Николаевке. Кстати, Владимир Степанович, а её сносить не собираются? — интересуюсь я.

— Пока нет, следующим годом поселок «Индустриальный» сносим. Больше полутысячи квартир надо людям построить, — сообщает мэр города, фактически так его должность называется. — От таких дел наш заведующий ГОРФО Алексеев даже схуднул на десять килограммов. И это только в 90-м строить надо, а так-то больше! Ох и намаемся… Но коммунисты не сдаются. Да, Толя?

— Конечно! — поддакиваю я. — Крайком вам поддержку окажет, всё уже на бюро рассмотрено — и не по одному разу. Лично на контроле у Шенина.

— А ты, Егор, — поворачиваюсь к Коню,