Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

Хм…, а мне же как раз третий человек в кооператив нужен. Если Малова согласится — а она, коза, всё тянет, говорит, «с мужем посоветоваться надо», будто я не знаю, что она из него верёвки вьёт, — тогда можно и Ленку подтянуть. Дать ей работу, нормальную зарплату — глядишь, и решится оставить ребёнка.

Конечно, чисто в теории никакого запрета для сотрудников ЦК быть кооператором нет. Но это, как говорится, несовместимо с «высоким моральным обликом партийного работника». Комитет партийного контроля такие штуки не приветствует — о чём, кстати, вполне недвусмысленно сообщает внутренняя рассылка «Известий ЦК КПСС», что регулярно попадает мне на стол.

Обдумав всё, вернулся к своим баранам, то есть к подготовке дел для передачи их преемнику. Который, впрочем, ещё и не назначен даже. Ясное дело — это будут не мои замы. Авторитета у них партийного маловато.

Ещё эта сессия Верховного Совета, будь она неладна. Пока шёл чемпионат мира, мне дали освобождение от заседаний — но всего до шестого октября. А я-то рассчитывал задержаться в Красноярске хотя бы до десятого. Дел ведь выше крыши! Это только со стороны кажется — взял сумку и полетел. А на деле — не знаешь, за что хвататься в первую очередь: то ли рабочие бумаги разгребать, то ли личные вещи собирать.

Ну, хоть с проставлением Аня обещала помочь и уже почти всё организовала. Одна проблема осталась — торт. Не может, говорит, найти, где сделать большой, а я хочу особенный — в виде здания крайкома, чтоб прям похож был.

Ей же предлагают всякую туфту: то обычный песочный, то «Пражский» с розочками из масла. В ресторане вроде пообещали, что смогут сделать, но и там нелепые стандартные варианты, без фантазии. Даже за деньги никто не хочет возиться. Государственное заведение, им всё равно — доволен клиент или нет. Деньги они с музыкантов стригут, да, небось, ещё и спиртное по ночам продают — тем же таксистам.

Но ладно уж, будут есть, что дадут. Больше волнует вопрос с машиной, которая нужна в столице. Личная мне, несмотря на должность, не положена, я узнавал, поэтому постоянно придётся заказывать в гараже служебную. Так что лучше своя, тем более, талоны на бензин дают. Тьфу, мелочи всё это…, но жрут времени немерено.

— Ань! Как мне свой «Жигуль» в Москву доставить? — спрашиваю я свою «палочку-выручалочку».

— Анатолий Валерьевич, по железке лучше всего, — отвечает она. — Платформу я уже заказала, а наши парни перегонят, как только отмашку дадите. Кстати, помощь в сборе вещей нужна будет? Что-то тяжёлое или хрупкое повезёте?

— Что б я без тебя делал? — говорю я почти растроганно. — Телевизор да видик возьму, остальное — по минимуму. Посуду тащить смысла нет, куплю там. Зимнюю одежду ещё захвачу.

— Принято, — кивает Аня.

— Ну и хорошо. Что у нас сегодня по плану? — перехожу я к рабочим делам.

— У вас встреча и выступление в крайкоме комсомола, с бойцами КАТЭКа, — докладывает Аня. — Вот текст я подготовила…

— А что там за мероприятие? И почему вообще я?

— Толь, ну ты чего? Молодёжь — твоя нагрузка по бюро, — напомнила Аня. — Но можешь и не выступать, конечно! Просто ты сам говорил, что должен там быть. А речь — это я так, на всякий случай написала.

— Ладно, давай сюда, почитаю, — сдаюсь я. — Выступать и в самом деле нет желания. Я даже сегодня без костюма: рубашка да брюки.

— Ой, да ладно тебе, — усмехнулась Аня. — Там будут комсомольцы из сёл: половина в школьных костюмах, половина в цветастых рубахах по деревенской моде.

Еду в крайком в положенное время. Народу собралось прилично — а ещё говорят, что число вступающих в ВЛКСМ падает. А тут ничего, многолюдно — актовый зал человек на триста-четыреста заполнен наполовину.

На меня обращают внимание не больше, чем на портрет Ленина на стене, ибо в лицо мало кто знает. Замечаю на трибуне, в числе прочих, сотрудника из нашего крайкома и слышу знакомый голос рядом:

— Да хрен его знает, «Втайгу» какой-то выступать будет.

— Ничё так, модно прикинут ваш «Втайгу», — тут же раздается женский голос. — Вань, а Вань, а ты талоны на водку достал? А то какой праздник без водки?

С таким «деликатным» вопросом обратилась к своему знакомому девушка лет двадцати пяти, впрочем, совсем не похожая на алкашку. Даже наоборот: нарядная и умело накрашенная.

Она была вместе со знакомым мне Иваном в компании — человек десять парней и девчонок. Молодёжь, типично пролетарской наружности: простые, весёлые, непосредственные. Одеты кто во что: у парней рубахи навыпуск, джинсы «Монтана» да «Адидасы» потёртые, у девчонок — яркие кофточки, заколки с блёстками и обязательные лакированные сумочки.

Смеются, шутят, иногда невпопад, громко переговариваются, перебивая друг друга — будто боятся, что веселье закончится, если хоть на минуту притихнут. При этом интеллигентов из себя не строят, слов не вымеряют — живут, что называется, в моменте. От них веет чем-то настоящим, живым — тем самым простым человеческим теплом, которого не встретишь ни в высокопоставленных кабинетах, ни в длинных коридорах власти.

— Здаров, Ванёк! — окликаю я своего недавнего соседа по креслу в самолёте. — А ты здесь какими судьбами?

— О! Нин, а вот и «литра» пришла! Толяныч, здаров! Парни — это Толяныч! Вот такой кент! Это он частушку про бригадира придумал! Толяныч! Ты же помнишь, что литр мне должен?!

Компания сразу оживляется. Меня принимают дружелюбно — то ли уважая Ванькиных знакомых, то ли просто радуясь, что «литра» нашлась на какой-то там их праздник. Ребята хлопают по плечу, жмут руку и вообще принимают в свою компанию.

Поэтому на трибуну я не иду, а направляюсь в зал, причём сразу на галёрку, чтобы не мешать первым рядам вникать в комсомольские инициативы крайкома.

— Там одни карьеристы, — бурчит Ванёк, усаживаясь рядом со мной. — И вообще неинтересно. Задрали уже своими говорильнями! Меня вот засунули сюда — будто делать нечего дома, в Назарово. Без тебя, говорят, Корнеев Ваня, и мероприятие не мероприятие, — то ли жалуется, то ли, наоборот, хвастается Иван.

Тем временем конференция по подготовке к Дню рождения ВЛКСМ и к подготовке к участию в 21 Съезде ВЛКСМ началась.

— Я понимаю, прошлый год юбилей был, — шепчет Нина, сидящая рядом, —