Байки ночных таверн - Алексей В. Шокун

class="p1">Далеко позади осталась таверна «Скала Ветра», и теперь ему предстояло пересечь леса, скрывающие руины. Погода становилась все более ненастной, и Кориан почувствовал, как его силы постепенно иссякают. Он уже знал, что не сможет остановиться, даже если встретит собственные призраки прошлого.

Два дня он шел через мрак, с трудом различая дорогу, и, наконец, в один из вечеров перед ним открылись темные ворота разрушенного храма. Внутри тишина, которая словно опустилась на всех, как тяжёлое одеяло. Тусклый свет луны проникал сквозь трещины в камнях, освещая внутренний зал, где на пьедестале покоился древний артефакт. Это было каменное сердце, украшенное древними рунами и магическими символами, которые Кориан знал, но не понимал до конца.

Когда он подошел ближе, тьма в его душе ожила. Он знал, что именно эта магия, эта сила, которую он освобождал во время войны, теперь звала его к себе. Это был момент, который он ждал, но который не мог понять. Магия, которую он когда-то использовал, обратилась против него. Он не мог просто забрать артефакт. Он знал, что если он сделает это, то он сам станет тем самым источником разрушения, с которым боролся.

Кориан опустился на колени перед артефактом. Сила этого предмета была необъяснима – он ощущал её в теле, в сознании. Все его заклинания, его магия, его прошлое встали перед ним, как гигантская тень.

"Ты не сможешь вернуть мир, Кориан", – прозвучал голос, который казался эхом его собственной души. "Ты освободил этот ужас, и теперь ты его часть."

Маг схватился за голову, чувствуя, как его мысли разрываются, как темные заклинания начинают сжигать его изнутри. Но он знал, что он не может больше бороться с этим. Он должен сделать последний шаг.

Тогда он поднял руку и коснулся артефакта.

Секунда тишины. И потом – мощный всплеск магии, который заставил камни вокруг трещать и разрушаться. Всё вокруг стало смещаться, пространство и время расслоились. Кориан почувствовал, как его собственное тело растворяется в магии, как его силы уходят в темные бескрайние просторы, а тьма поглощает свет.

Но это не было концом. Это был момент перерождения.

Когда маг открыл глаза, он оказался в пустой темной комнате, окружённой странными символами. Все тишина, которая словно опустилась на всех, как тяжёлое одеяло. Артефакт больше не был в его руках, но свет был другим. Он чувствовал себя другим.

Кориан знал, что он не смог избежать своей судьбы. Но теперь он был чем-то большим, чем маг, что когда-то принёс разрушение. Он был частью этого мира, частью магии, и он понимал, что война, хотя и закончена, оставила на нём неизгладимый след. Но также в нем горела искра, которую он давно потерял – искра надежды на искупление.

Он вышел из разрушенного храма, с надеждой, что, несмотря на всё, он все ещё может найти способ восстановить мир – не силой разрушения, а силой магии исцеления.

Когда он вернулся в таверну «Скала Ветра», она была пустой, словно время перестало двигаться здесь. Бармен все еще сидел за стойкой, его взгляд был строгим, но в нем было какое-то спокойствие.

– Ты вернулся, – сказал бармен, поднимая голову. – Что теперь?

Кориан остановился у входа, его взгляд стал твердым.

– Теперь я ищу путь не к разрушению, а к восстановлению. Я запечатал ту магию, но не убил её. Я научился жить с ней. И я вернусь туда, где всё началось. В этой битве есть не только потерянное, но и нечто, что ещё можно спасти.

Бармен кивнул. Он знал, что Кориан нашел свой путь, но этот путь был не только о магии и войне. Это был путь, который человек сам выбирает, несмотря на все тени прошлого.

Таверна вновь наполнилась шумом и светом, но в воздухе осталась одна неизбывная мысль: война может закончиться, но её следы остаются с нами. И искупление – это не путь, а продолжение дороги.

48.

В ту ночь в таверне «Пёстрая дорога» было немного людно, только несколько путников устали после долгих странствий и, как обычно, искали временное убежище от бушующего дождя. В углу у камина сидели три необычных фигуры. Один был старик с бородой, вся покрытая инеем, другой – магистр алхимии с глазами, полными тайных знаний, а третий – воин с такими ранами, которые не просто могли бы рассказать свою историю, но и пережить её сами.

Молодой путник вошёл в таверну, поёживаясь от холода, и заметил, что те трое сидят в тени, словно готовы поделиться чем-то важным. Он подошёл, не зная, почему, но почувствовал, что этот момент был частью его пути. Сел за стол и замер в ожидании.

Старик, который сидел первым, взглянул на путника и сказал:

– Ты, наверное, ищешь силу, как и все здесь. Думаешь, что она даст тебе ответы на вопросы, которые не дают покоя. Но помни, сила – это не то, что ты можешь найти, а то, что ты можешь отпустить.

Молодой путник слегка смутился, но, всё же, не мог скрыть свою тревогу.

– Я ищу силы, – сказал он, – я хочу понять, как изменить свою жизнь, как стать тем, кто может контролировать свою судьбу.

Алхимик, сидящий напротив, поднял глаза и мягко сказал:

– И я когда-то искал силы. Я думал, что могу создать эликсир, который даст бессмертие. Далеко за горизонтом я искал редкие ингредиенты, искал способы, чтобы растворить смерть. Но чем больше я искал, тем больше я терял. Всё, что я создал, всегда ускользало. Я понял, что бессмертие – это не дар, а тюрьма. И тогда я осознал: сила не в том, чтобы продолжать жизнь, а в том, чтобы уметь принимать смерть. Это изменило меня.

Старик кивнул, его взгляд стал немного жестче.

– Я был как ты, – сказал он, его голос стал мрачным. – Я искал магию, которая могла бы изменить не только мою судьбу, но и судьбы других. Я думал, что если я найду её, то смогу управлять тем, что происходит вокруг меня. Но не знал, что эта магия не даёт свободы, она забирает её. Я использовал её, чтобы изменить мир. Но чем больше я пытался изменить, тем больше терял. Я перестал понимать, где кончаются мои усилия и начинается чужая воля. Я понял, что магия не меняет реальность, она меняет тебя. И ты становишься тем, кто больше не способен увидеть реальный мир.

Воин, сидящий рядом, в его сердце поднялся настоящий шторм эмоцийл долго, но его лицо было полно понимания. Он наконец сказал, его голос