Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

Глава 13

Комната была затянута паром.

Сама по себе она выглядела небольшой и, видимо, предназначалась именно для таких вот водных процедур, когда царь или царица, что менее вероятно ввиду нахождения ванны в мужской части дворца, желали понежиться в горячей воде. Обустройство соответствовало купальне. Да, конечно, мрамора и кафеля здесь никакого не имелось. Все отделано деревом, что добавляло свой колорит. По стенам шли возвышения, из которых поступал теплый, влажный воздух. В углу стояло две бадьи, видимо, с холодной водой, а еще вблизи стен располагались ушаты, черпаки и прочая банная утварь.

Пахло травами и на удивление чем-то сладким. Видимо, Мнишек притащила с собой какие-то эфирные масла. Не поскупилась, распутная девка.

— Вы прижшли. — Она улыбнулась мне.

Нагая, она томилась в крупной, металлической массивной ванне. Да, эта конструкция сама по себе стоила целое состояние. Естественно, никакого водопровода здесь и в помине еще не было. Если память не изменяет, то до него еще лет пятьдесят. Да и то… Качество труб, сделанных из свинца, вызвало вопросы. Не знал народ еще тогда, даже продвинутые инженеры, что использование этого металла в пищевой промышленности опасно. Свинец ядовит.

— Вы так долго дерзжали меня своей холодностью, мой лыцарь. — Она плеснула водой, чуть поворачиваясь. — Идите чже сюда, скорее.

Мое молодецкое естество отреагировало вполне в духе возраста. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось где-то в паху ощутилось напряжение. Вероятно даже к щекам прилила кровь. Но, разумом-то я был прожженный и тертый калач. Таким мне мозг не запудрить.

Причем, злой. Адреналин уже будоражил кровь.

Злой на Ваньку из-за идиотии с размещением этой шляхтянки в царских покоях. Да ни где-нибудь, а судя по всему, прямо вблизи к самой спальне Шуйского. Я не очень хорошо запомнил план дворца. Бегал тут пару раз всего. Но, что-то подсказывало мне, Мнишек поняла ситуацию так, что спать мы будем вместе на ложе, где не так давно почивал сам Василий Шуйский.

Ванька! Черт, точно женю!

— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — Проговорил я, пытаясь держатьсебя в руках.

— Я? Я жшду тебя, мой повелитель. Я хшочжу чжтобы ты обладал мной. Ты так холоден, так отстранен. Но… — Она начала подниматься. — Но я вержила, чшто любовь моя ржажштопит твое сердце. Я молилась Деве Марии.

Лилит ты молилась и прочим распутным богиням, а не Деве Марии.

Волосы ее липли к телу и совершенно не прикрывали наготы. Вода капала, стекала струями. А хороша чертовка. Высокая грудь. Не слишком большая, в самый раз. Талия, бедра, красивые ноги.

Даже для моего времени такое поведение женщины, не состоящей в отношениях — то еще распутство. А уж для времен Смуты, это же сущий разврат. За такое и анафеме, вероятно, могут придать. И кого — благородную девицу, дочь одного из крупнейших магнатов. Хотя нет… Уже давно не девицу, судя по всему.

— Иди сюда, мой лыцарь. Чжего чже ты чждешь? — Она не прикрываясь ни руками, ни полотенцем, переступила через край ванны, ступила на деревянные порожки. Сделала пару шагов по ним.

Все же приличных усилий мне стоило, чтобы совладать с потоком нахлынувших эмоций. Злость и страсть столкнулись, и как-то притушили друг друга. Да, тело желало обладать ей. Юность горела огнем. Но разум понимал, это не стоит того. Она, Мнишек, не стоит. Ведь делается все это ею для достижения своих целей. А они у нас совершенно расходятся.

— Оденься. — Проговорил я холодно.

Она дернулась, словно не слово я сказал, а вонзил нож ей под ребро.

— Игорь. — Замерла, смотря на меня широко раскрытыми глазами. — Зжашчем, зшашчем ты…

Она сделала шаг назад.

— Ты просила ванну. Я выполнил свое обещание. — Я старался говорить холодно, не вкладывая эмоций в слова. — Что все это значит?

— Ты… Ты… А как чжше царшская чжасть дворца? Как чжше покои царские и его лочже? Нашже ложше?

— Наше? Ты о чем? Марина? Оденься. Нет никакого нашего ложа. Ты получила ванну. По нашему договору. Мой слуга поторопился и… — Да какого черта. — Завтра ты переедешь в одно из поместий. Ванну привезут туда же.

Я начал поворачиваться к двери.

— Игорь! — Выкрикнула она. В голосе ее я не слышал злости. Некоторое недоумение, даже страх, панику. — Игорь! Неужшели я… Я так ужшасна? Игорь!

— Ты? — Пришлось повернуться обратно. — Нет, Марина, ты красива. Тут спорить бесполезно. Глаза, губы, милое личико…

— О, Игорь… — Она, покачивая бедрами, двинулась вперед. — Всежше я расштопила твое черштвое сшерджче…

— Оденься, шляхтянка. — Я ощерился и взглянул на нее холодно.

Смотрел так, словно предо мной был простой мой служилый человек и стояли мы на плацу. А он прилично так провинился. Смотрел на нее, как на пустое место, и она поняла это. Отчего она отпрянула в страхе. Затрясла головой.

— Нет… Нет… Зашжчем ты играежш со мной?

— Марина. Ты красива, как я и сказал. Ты можешь соблазнить… — Я усмехнулся холодно, говоря факты, а не делая ей комплимент. — Да почти любого. Уверен. Многие готовы убить ради одного твоего взгляда. Я даже знаю одного такого человека. Даже нет. Знаю двух.

— Игорь. — Простонала она, прижимаясь к стене и нащупывая полотенце.

И почему-то я начал ощущать, что задел ее за живое. Ранил настолько глубоко, что она растеряна и повержена. Она не понимает, почему ее женские чары не помогают. Почему этот человек, я Игорь Васильевич, стоит и не смотрит на нее, как на желанную всеми женщину. Это убивало ее. Заставляло ненавидеть меня и стремиться из раза в раз победить, соблазнить, сломить что-то, но не во мне. А уже в ней самой. Доказать само́й себе, что она действительно может все.

— Но я иное дело. Я в тебе вижу не женщину, не красавицу, а человека, который ради своих амбиций готов сделать все что угодно. Играть в людей, как в кукол. — Уставился ей в глаза, благо пар за время нашего разговора слегка осел и я видел ее по-настоящему испуганный, рассеянный взгляд. В кои-то веки я увидел ее испуганную, растерянную и не понимающую, что происходит.

Да, Марина, здесь я контролирую ситуацию. Не ты.

— Я не твоя игрушка. И не буду ею. Не надейся. Давай завершим этот спектакль. Одевайся.

Повернулся, не дожидаясь ответа, открыл дверь, шагнул и тут же налетел на Абдуллу, замершего у входа.

— Это еще…

Он отскочил, вскидывая руки. Богдан стоял у двери с другой стороны с саблей наголо, а Пантелей