Шипы кровавой розы - Джек из тени

Они выбили дверь на четвёртый этаж и замерли. Зал был залит мягким, голубоватым светом, который исходил от десятков магических кристаллов, расставленных повсюду. В центре зала, на возвышении, стояло несколько фигур в длинных, тёмных мантиях. Маги стояли спиной к ним, их руки были воздеты к потолку, и они что-то тихо, нараспев, бормотали. Похоже, они проводили какой-то ритуал, и были настолько поглощены им, что не заметили, как смерть вошла в их святилище.

— Убить… — выдохнула Урсула, и это слово, полное ненависти, стало сигналом, одновременно с выстрелом.

Первый маг обернулся на грохот и падающее тело своего соратника. Его глаза расширились от ужаса, он попытался сотворить какое-то заклинание, но было уже поздно. Огромный орк, подскочив к нему, одним ударом своего двуручного меча разрубил его пополам, от плеча до пояса.

Началась бойня, маги, застигнутые врасплох, лишённые возможности защищаться, были просто разорваны на куски. Орки, обезумевшие от запаха крови и долго сдерживаемой ярости, кромсали их тела, били об стены, топтали ногами.

Урсула стояла в центре этого кровавого хаоса, и на её лице была улыбка. Она нашла свою цель, главного мага, который стоял на возвышении и с ужасом смотрел на то, как умирают его ученики. Он был стар, его лицо было покрыто сетью морщин, а длинная седая борода доставала до пояса. Но в его глазах не было страха, лишь холодная, презрительная ненависть.

— Варвары… — прошипел темный, когда Урсула подошла к созданному барьеру.

— Это тебе за моих парней, ушастый, — прорычала орчанка, поднимая руку. На мага тут нацелились три десятка стрелков.

Урсула сжала кулак и грохнул залп. Почти все выстрелы поглотил барьер, но этого хватило, чтобы максимально его ослабить. Огромный, даже по меркам расы, орк с разбега ударил своим двуручником по барьеру, который лопнул тысячами искр. Вторым ударом он снес магу голову.

— Победа! — заорала Урсула, поднимая голову старшего мага.

Но Урсула знала, что это ещё не конец. Сейчас, когда их обнаружили, им нужно было уйти, причем как можно быстрее. Орчанка посмотрела вниз, из окна башни. Весь Крейгхолл уже гудел, как растревоженный осиный рой. Сотни эльфийских солдат с фонарями бежали к их башне.

— Уходим! — крикнула она. — Через крышу!

Это был единственный путь. Они выбили дверь на крышу башни и оказались под открытым, усыпанным звёздами небом. Внизу, у подножия башни, уже собиралась толпа.

— Веревки! — скомандовала Урсула.

Бойцы из прикрытия сделали своё дело, уже прикрепили к парапету крыши несколько длинных веревок с крюками, которые несли с собой.

— Вниз! Быстро! — приказала Урсула.

Орки, не теряя ни секунды, начали спуск. Это было безумием, спускаться по тонкому канату с двадцатиметровой высоты, под градом стрел и заклинаний, которые уже начали лететь в их сторону. Но другого выхода не было. Урсула спускалась последней, прикрывая отход своих воинов. Она отбивала летящие в неё стрелы своим топором.

Одна из стрел всё-таки нашла её. Снаряд вонзился в плечо, и острая боль пронзила всё тело. Урсула зарычала, но не от боли, а от ярости. Она просто обломала стрелу и продолжила спуск. Когда её ноги коснулись земли, большая часть её отряда уже была внизу, отбиваясь от наседавших со всех сторон эльфов.

— Прорвёмся! — рыкнула орчанка, и они бросились вперёд, прорубая себе дорогу сквозь вражеские ряды.

Это был уже не тихий, бесшумный рейд. Это была яростная, кровавая драка, где решала не хитрость, а грубая сила. И в этом оркам не было равных. Они смяли первые ряды эльфов, как будто тех и не было, и ринулись к стене, к тому месту, где их ждали спасительные лестницы.

Адреналин, который гнал кровь по жилам, превращая боль в далёкий, приглушённый гул, начал отступать. Урсула почувствовала это, когда они, наконец, оторвались от погони и скрылись в спасительной темноте. Ноги вдруг стали ватными, а раненое плечо заныло с новой, чудовищной силой. Она остановилась, тяжело оперевшись на свой топор. Мир перед глазами качнулся, и если бы не двое её верных воинов, подхвативших её под руки, она бы рухнула на землю.

— Вождь, ты ранена! — встревоженно пробасил один из них, огромный орк с перебитым носом.

— Пустяки, — прохрипела Урсула, пытаясь вырваться. — Царапина.

Но тело её не слушалось. Она посмотрела на своё плечо. Чёрная эльфийская стрела с зазубренным наконечником вошла глубоко, и из раны толчками вытекала тёмная, почти чёрная кровь. Похоже, стрела была отравлена.

— Тащите меня, — пробормотала она, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — К Железному…

Она очнулась уже в лагере, в своей палатке. Первое, что она увидела, было бородатое, сосредоточенное лицо главного лекаря. Старый гном, матерясь сквозь зубы, ковырялся в её плече какими-то страшными, блестящими инструментами. Боль была адской, но Урсула лишь стиснула зубы. Рядом стоял Михаил, его лицо было мрачным, а в глазах она увидела неподдельную тревогу.

— … яд сильный, — донёсся до неё голос Гимли. — Но жить будет, пару недель отлежится, и снова будет готова махать своими железками.

— Спасибо, Гимли, — тихо сказал Михаил.

Гном закончил перевязку, бросил окровавленные инструменты в таз и, что-то буркнув про «бешеных орчих», вышел из палатки.

— Ну, как ты, воительница? — Михаил присел на край её лежанки.

— Как будто меня пожевал и выплюнул дракон, — хрипло усмехнулась Урсула. — Но я принесла тебе то, что обещала.

Она с трудом приподнялась и кивнула на угол палатки. Там, на полу, лежал мешок. Михаил развязал его и вытащил голову старого эльфийского мага.

— Хорошая работа, Урсула, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Ты и твои парни совершили невозможное.

— Какой ценой… — Урсула откинулась на подушки. Перед её глазами снова встала картина боя на стене, спуск с башни под градом стрел, яростный прорыв сквозь вражеские ряды. Она вспомнила лица своих воинов, которые падали, пронзённые стрелами, разрубленные мечами. — Но оно того стоило, мы вырвали им сердце.

— Да, — согласился Михаил. — Вы дали нам шанс, теперь мы можем начать настоящую осаду. А теперь отдыхай.

Но её сон был недолгим. Через несколько часов её разбудил нарастающий гул, от которого, казалось, дрожала земля. Она с трудом села, пытаясь понять, что происходит. В палатку вбежал один из её бойцов.

— Вождь! Тревога! Ушастые… они что-то затеяли!

Урсула, превозмогая боль, встала и, накинув на плечи плащ, вышла из палатки. То, что она увидела, заставило её забыть о ране.

Небо над Крейгхоллом светилось нездоровым, пульсирующим багровым светом. А со стен крепости на их лагерь обрушился огненный шторм. Но это были не те огненные шары, что раньше. Сейчас к лагерю летели