Шипы кровавой розы - Джек из тени

Я удовлетворенно кивнул, Корин продумал всё до мелочей.

На другом конце лагеря, на специально оборудованной площадке, шли другие тренировки. Урсула гоняла свои штурмовые отряды так, что земля стонала. Для них построили специальный тренажёр, узкий тёмный лабиринт из досок и мешков с песком, имитирующий улицы и помещения внутри крепости. Урсула была беспощадна, она сама, несмотря на ещё не зажившее плечо, лезла в самую гущу, показывая приёмы, раздавая подзатыльники и рыча на тех, кто действовал слишком неуклюже.

— В тесноте главное не сила, а скорость! — рявкнула орчанка, уворачиваясь от учебного меча и нанося тычок своим деревянным кинжалом. — Удар, уход, удар! Не давайте им времени опомниться! Душите, режьте, ломайте шеи! Как маленькие, ей Богу!

Вечером ко мне пришла Лира.

— Ну, как наш спектакль? — спросила лисица, присаживаясь рядом со мной на краю окопа. Мы смотрели на Крейгхолл, который в лучах заходящего солнца казался особенно зловещим.

— Каэлан клюнул, — ответил ей. — Весь день его маги и артиллерия обстреливают наши ложные позиции. Он стянул под южную стену почти все резервы. Наблюдатели, как коршуны, следят за каждым нашим движением.

— Мои девочки тоже не сидели без дела, — усмехнулась Лира.

— Отлично, — кивнул лисице. — Значит, всё идёт по плану.

Мы помолчали, глядя на темнеющие стены вражеской крепости.

— Ты действительно веришь, что это сработает, Михаил? — вдруг тихо спросила Лира.

Я посмотрел на неё, в глазах не было сомнения, скорее, любопытство. Она хотела понять, что творится у меня в душе.

— Я не верю, Лира, — честно ответил. — Я просчитал все варианты, все риски. И этот план, при всей его безумности, даёт нам самый высокий шанс на победу. Но… — сделал паузу, — на войне всегда есть место случаю. Одному-единственному камню, который сорвётся не в то время и не в том месте. И тогда всё полетит к чертям.

— Но ты всё равно пойдёшь на это, — это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что сидеть и ждать, пока нас убьют, я точно не собираюсь.

Лира молча кивнула, а потом её рука нашла мою. Пальцы были прохладными, но их прикосновение было твёрдым и уверенным.

— Останься до утра, твои парни справятся с лопатами без тебя — прошептала Лира, прижимаясь ко мне — Другого случая может и не быть, сам ведь сказал…

Глава 12

Ночь, проведённая с Лирой, была похожа на короткую передышку на минном поле. Мгновение почти сюрреалистичного покоя посреди грохочущего кровавого хаоса, который стал моей второй жизнью. Её прикосновения и тихий шёпот, тепло тела рядом, — всё это было якорем, который на несколько часов удержал меня от сползания в пучину функционального безумия, в котором я существовал последние дни. Но, как и всё хорошее в этой проклятой войне, это закончилось слишком быстро.

Рассвет пришёл не с розовым светом, а резким холодным ветром, который, казалось, заранее пах будущей кровью. Я стоял на своём наблюдательном пункте, вглядываясь в предрассветную мглу, и чувствовал, как остатки ночного тепла улетучиваются, уступая место привычному, деловому ознобу. Финал нашей кампании уже близок…

С первыми лучами солнца наш лагерь превратился в гигантскую, уродливую театральную сцену, и я был её главным режиссёром. Каэлан, этот ушастый эстет, должен был получить представление, достойное его высокомерия. Представление о варварской и предсказуемой силе, которая собирается разбить себе лоб о его самые толстые стены.

— Погнали! — мой голос, усиленный рупором, прорезал утреннюю тишину, и представление началось.

На южном фланге, там, где стены Крейгхолла были особенно высоки и неприступны, закипела лихорадочная деятельность. Сотни солдат, которых я согнал со всех участков, с показным энтузиазмом начали рыть то, что должно было сойти за новые осадные траншеи, которых в теории должно было хватить, чтобы подкатить наши пушки и минометы.

— Живее, вы, мешки с дерьмом! — орал на них Корин, который с упоением вжился в роль тупого, но деятельного сержанта. Он носился по флангу, размахивая своим огромным инженерным молотом, как дирижёрской палочкой. — Сюда вал! Выше! Чтобы даже жопу самого высокого орка не было видно!

А потом на сцену вышли главные актёры. Мои танки, которые до этого были вкопаны в землю и надёжно укрыты, с натужным рёвом паровых машин начали выползать из своих капониров. Они двигались медленно, неуклюже, поднимая в воздух целые тучи пыли и дыма. Выстраивались в штурмовые порядки и разворачивали башни в сторону крепости, разнося по округе угрожающий гул, который, я был уверен, прекрасно слышен на стенах Крейгхолла.

— Тараны! Где, я вас спрашиваю, тараны⁈ — не унимался Корин. По его команде несколько десятков орков, кряхтя и матерясь, потащили к передовой уродливые конструкции из брёвен и брезента, которые должны были изображать осадные машины. Это была такая откровенная бутафория, что мне стало почти стыдно. Но я рассчитывал на высокомерие Каэлана. Он должен был увидеть в этом не дешёвый трюк, а варварскую основательность. В какой-то момент я не знал, плакать мне или смеяться. Но пока все шло как надо.

Я навёл подзорную трубу на южные башни Крейгхолла. Как и ожидалось, там началось движение. На стены высыпали дозорные, офицеры в блестящих доспехах тыкали пальцами в нашу сторону. Я почти физически ощущал их презрительные усмешки. Однако с каждым часом улыбки постепенно исчезали с лиц, меняясь на неподдельную тревогу. Все же народу было здесь много с нашей стороны, а «подготовка» основательной. Вскоре посыпались приказы, стали слышны звуки горна. На стенах появилось еще больше солдат. К ближайшим башням степенно проследовали маги. Один из Ястребов решил придать ушастым ускорение. Выстрел был хорош, но, к сожалению, пуля ушла чуть выше, и вместо головы слетела только шляпа. Зато как побежали, смотреть одно загляденье. Наличие снайперов еще больше укрепило подозрения среди темных, что мы настроены решительно. Но пока на юге разворачивалось это цирковое представление, настоящая, тихая и смертоносная работа шла совсем в другом месте. В глубоком тылу, под землёй.

* * *

Тьма в туннеле была почти абсолютной. Она лезла в нос и рот, забивая лёгкие запахом вековой пыли, сырости и гниения. Скритч двигался в этой тьме, как рыба в воде. Его чувствительный нос улавливал малейшие колебания воздуха, предупреждая об опасностях, а десятки лет передвижения под землей позволяли идти мягко и бесшумно.

За ним, гуськом, вытянувшись в длинную, извивающуюся цепь, шли его лучшие парни и приданные им гномы-сапёры. Они