По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

— Эта бесстрашная, с моей скромной помощью вскрыла там дюжину этих… гробов… — пальцы ее поцеловал очень нежно, и жест этот вышел таким трогательным, что Ладон мысленно поразился: все-таки что-то меняется между ними.

Медленно, неуловимо, малюсенькими шажочками Лер идет к своей цели. Ощущалась возникшая новая связь, совершенно отличная от всего, что между этими невозможными уже было.

— Саркофагами! Я делала все строго согласно инструкции! И ты сам, между прочим, это все и придумал! Ладонис Лефлог! Это все — клевета и наветы! — она все пыхтела, а фиалковые глаза ее безмолвно смеялись.

— И что вы оттуда наковыряли, смелые вы мои? — Ладон ими искренне любовался. И Люся, снова возникшая на входе в столовую, пусть напряженно еще, но краешком губ улыбалась.

— А! Потом сам увидишь. Она все отправила в твой сундучок. Да дело не в этом, Лад! Ты не представляешь…

Дракон поперхнулся. Он решительно начинал опасаться способностей этой блондинки. В сокровищницу дракона отправить преступные артефакты? С самого края Земли, через Сумеречные шторма, в защищенную всеми возможными силами этого мира сокровищницу древнейшего из драконов?

Лицо его вытянулось, Венди притихла.

— Короче, эта… величайшая из Инквизиторов тихо придумала ловлю преступников на живца. На себя, чтобы ты понимал. Как тебе супер идея?

Ладон уже ничему не удивлялся.

— И как? — Люся подала снова голос, присаживаясь на край стола рядом.

— Я, кстати, готова, сиятельные. Марусю одела уже и заплела. Она спит опять, сами разбудите?

— А никак. Я медленно очень все делала. И даже громко. Мы все изъяли и описали. Я точно знаю — за нами следили. Это чувствовалось. И… не рискнули. — в голосе Ди прозвучала обида. Как конфету отняли у девочки: не дали сразиться с могущественными противниками и даже драконами. Ужас. Обидели.

— Ну и зачем ты им? Крышки обратно закроют, жертв наколотят опять и накуют себе ножиков новых. Смысл им высовываться? Мы не тот куш. — Лер произнес это все и они оба пристально посмотрели на шефа. Красноречиво.

— У меня еще пять минут, — Люся задумчиво заглянула в пустую кофейную чашку. — Но знаете, сьерр Ладонис… Идея Андрюши мне нравится как-то все больше. На дракона в пещере у алтаря, да рядом с их этим заводиком, противники точно бы клюнули. А два дракона — точно лучше единственного и неповторимого. Вы бы подумали. И выразительно посмотрела на Ди.

Та вздохнула, забрав руку из лап Гуло, все еще ее молча нюхавшего, слезла со стула и прихрамывая пошла чертить очередной переход на двоих. НА троих даже: стоявший в центре гостиной Канин-младший был настроен решительно и охранял сон Маруси. И не отступит ведь, знала Ди Канинскую породу.

22. Возвращайся

Борьба за жизнь.

Всегда и везде, в любых декорациях, вне пространства и времени, с разными действующими лицами, она драматична и зрелищна. Для стороннего наблюдателя. Главным участникам этого действа обычно не до оценок пассивных наблюдателей, а уж тем более, — просто зевак.

На подмостках военного госпиталя разворачивалась трагическая мизансцена: примадонна близка была к жесту отчаяния, все актеры растеряны. Смерть о себе заявила, упорно гася мерцающие движения на мониторе аппарата искусственного дыхания.

Все достижения человеческой хирургии тут оказались бессильны. Лишь магия опытных лекарей, древняя, отточенная тысячелетиями до остроты филигранной иглы, держала упрямого Линкса у Грани. Они не отпускали его. Из самых последних своих сил и стремительно истощавшихся у обоих возможностей.

— Папа? — сонная девочка освободилась из дружеских рук юного ведуна и замерла, не в силах и слова сказать.

— Маруся? — Марго оглянулась, и Люся, легонько толкнувшая обоих детей к окончательному выходу из портала, громко вздохнула.

Великолепная Маргарита выглядела ужасающе. Огромные синяки под глазами, зияющая худоба. Ей нельзя больше здесь находиться, Люся чувствовала это явно и остро И секунду спустя уже поняла, — почему.

Интересно, что скажет Ладон ей, когда все узнает? И встретившись взглядом с косаткой она поняла: эта женщина выдержит. Она вылита словно стали, полна несгибаемой воли и абсолютно спокойна.

Да пусть разбираются сами, все эти бессмертные. Людмиле бы со своими делами теперь расквитаться.

А девочка окаменела, стремительно побледнев. Казалось, она не дышала, до боли сжав кулаки, лишь смотрела на тело отца бездыханно лежавшее на кушетке, в самом центре палаты реанимации.

Потом она вдруг развернулась и пулей выбежала за дверь, да так быстро, что никто даже крикнуть ей вслед ничего не успел.

Лишь Пашка метнулся за маленькой рысью. Люся дернулась было, но Корвус жестом остановил ее.

— Лю, помоги мне. Сделаем все, что в наших с тобой скромных силах. — и к себе поманил, поворачиваясь к Маргарите. — А вы, Маргарита Викторовна, действительно так хотите войти в состояние необратимое? Нет? Тогда от стола отойдите, мы сами.

Удивленный взгляд женщины ему был ответом, но косатка повиновалась и встала, отпуская руку Валентина, так упорно опять умирающего.

Оба они понимали, о чем велась речь. Маленькие драконята, еще только крупинки могущественной и вечной жизни, требовали от будущей матери бездну здоровья и сил. Пора уже было ей это понять и сделать свой окончательный выбор.

А Люся уже обнимала возлюбленного своего, даря силу дающему и надежду тому идиоту, что сегодня решил умереть…

* * *

— Маруся, постой! — по огромному госпитальному коридору неслась девочка-рысь.

Бежала, не видя перед собой ничего, врезаясь в редких прохожих, запутываясь в собственных непослушных ногах. Только вперед, только подальше отсюда, от этой страшной картины, все еще стоявшей перед глазами: белые стены, страшные белые люди, звонкий зум беспощадных приборов и мертвый предмет, так похожий на Линкса.

Отцом это быть не могло! Просто жуткая кукла, чья-то ужасная шутка. Бегом, бегом! Она выберется отсюда, и найдет их уютный и маленький дом. Поднимется на третий этаж, позвонит в деревянную дверь, папа конечно откроет, он наверняка уже дома. Если она не в саду, — это значит, сегодня у них воскресенье, и нужно ей только до дома добраться, быстрей!

— Да постой же ты, посмотри на меня, я же Паша! — громкий крик прямо над ухом, крепкие руки схватили ее за плечо, останавливая на бегу. Развернули и крепко встряхнули.

Прямо перед Марусей стоял мальчик — подросток, долговязый и очень серьезный. Смотрел серыми, как камчатское зимнее небо, глазами ей прямо в глаза. Их взгляды сцепились, и девочка вспомнила: Паша! Тот самый мальчишка, что вел ее через страшные Сумерки, защищая от жутких големов и прочей тамошней нежити. Друг.

Маруся вдруг всхлипнула громко, сдерживаясь с трудом и не удержалась. Кинулась прямо в руки мальчишке, такая маленькая,