Ювелиръ. 1811 - Виктор Гросов

— Желание дипломата такого ранга спешно покинуть Петербург на пике межгосударственного кризиса имеет две трактовки. Либо посол обладал знаниями, недоступными мне, либо его чутье гонит его в более спокойное место.

Тяжело вздохнув, я задумался. Глобальная История ввалилась в спальню и присела на край кровати. Передо мной развернулась грязная изнанка надвигающейся войны, где высокопоставленные дипломаты скрупулезно подсчитывают чужие штыки, а великосветские дамы берут на себя функции палачей прямо на императорских приемах.

Снова переведя взгляд на Элен, я заметил смену ее настроения.

— Нужно было догадаться прямо там, на балу, — процедила она с ненавистью к себе.

— О чем ты?

— Последствия отравления не совпадают с моей рецептурой.

Глубокая морщина прорезала лоб Элен — даже мимика сейчас требовала колоссального расхода энергии.

— Действие мышьяка развивается по совершенно не так, — с горечью констатировала девушка. — Единственный глоток разбавленного вина не способен вызвать такое, особенно учитывая сколько ее было. Господи… это же было очевидно.

Да уж, все же она отличный аналитик. Но глупая попытка отравления никак не вписывалась во все это. Боюсь даже задавать ей вопрос об опыте подобных отравлений. Не удивлюсь, если это было впервые.

— Глупость какая-то, — выдохнула она, кривя губы. — Я волновалась, мое внимание было приковано к реакции француза, каждую секунду ожидая разоблачения. Взмах руки, оброненная фраза, опасно сближенные кубки… мне действительно показалось, что он сумел поменять местами бокалы. — она повернула голову в сторону. — Успешно выпутываясь из более безнадежных передряг, тут я споткнулась о собственные иллюзии, запаниковала. Сейчас я даже не возьмусь утверждать, дотронулся ли Коленкур до хрусталя.

— Получается, кубки были на своих местах, — резюмировал я.

— Да, — прошептала Элен.

Вывод напрашивался сам собой.

До сих пор я воспринимал все это сквозь призму свалившихся на мою голову шпионских откровений. Теперь же образ интриганки отступил на задний план.

Учитывая присутствие в бокале посторонней субстанции, яд подмешан не Элен.

Как потом выяснилось, когда мы с ней восстанавливали события новогоднего бала, вмешательство произошло после розлива вина. Слишком раннее отравление вина грозило непредсказуемым результатом, ведь кубок мог достаться кому угодно. Следовательно, преступник имел отличный обзор, прекрасно ориентировался в ситуации и обладал прямым доступом к столу. Это если брать во внимание, что отравил не Коленкур лично.

Прислуга? Вполне возможно.

Тяжело повернув голову в мою сторону, Элен добавила:

— Дворцовые кулуары кишат подавальщиками, распорядителями, мелкими клерками. Эта публика постоянно маячит, их лица стираются из памяти.

— Полагаешь, Коленкур обзавелся своими людьми в императорской обслуге?

— Человек его ранга обязан иметь надежных людей. Главное, что этот человек сумел подобраться к хрусталю в нужный момент.

Меж ее бровей залегла глубокая морщина.

— И какой вывод? — поинтересовался я.

Элен не ответила. Впервые за весь вечер ее взгляд сканировал меня с прикидкой. Такое ощущение, будто она оценивала меня в качестве лица, в адрес надо определить: доверить тайну или нет

Она медленно выдохнула и тихо позвала:

— Лиза.

Дверь распахнулась, служанка явно дежурила у самого порога. Вошла она абсолютно бесшумно. Скользнув взглядом поверх меня на хозяйку, девушка вопросительно склонила голову.

— Требуется бумага, — скомандовала Элен. — И ручка.

Лиза кивнула и растворилась в коридоре. Вернувшаяся горничная принесла письменный прибор: компактную дощечку, стопку листов и металлический футляр. Распознав хитрую конструкцию, я хмыкнул — кулибинская ручка.

Извлекая принадлежности из футляра, Лиза действовала как автоматон. Приняв ручку, Элен сфокусировав невидящий взгляд на стене.

Продолжая молча наблюдать за происходящим, я ловил себя на странном ощущении. Впервые за время нашего знакомства передо мной разворачивалась суть работы этой женщины.

Перо заскрипело по бумаге. Могу только предположить, что там подозрение на то, что во дворце человек Коленкура, которого надо найти. Это напрашивалось само собой.

— Лиза, — глухо позвала Элен, закончив работу. — Срочно отправь доверенного курьера.

Уточнений в адресате не последовало. Интересно, как она поняла кому отправлять донесение? Или может они обменялись какими-то жестами? Да не, Толя, это паранойя. Неуловимым движением спрятав депешу на груди, служанка растворилась в дверном проеме.

— Познавательная демонстрация, — произнес я, глядя вслед горничной.

Откинувшись на спинку кровати, Элен позволила себе сделать несколько глубоких вдохов.

— Что именно тебя впечатлило?

— Государственная машина в действии.

Элен одарила меня уставшим взглядом.

— Ожидал пения труб и строй солдат?

— Как минимум чего-то менее… бытового.

— Наиболее серьезные вещи всегда прячутся именно так, — констатировала она.

В этот момент в спальню вошел Беверлей. Доктор оценил мизансцену: чернильные пятна на пальцах пациентки и письменный прибор на одеяле. Он на секунду прикрыл глаза, собирая в кулак терпение.

— Восхитительно, — обманчиво спокойным тоном начал доктор. — Именно этой детали не хватало для полного счастья. Переписка в постели спустя считанные часы после отравления.

— Так надо было, — улыбнулась Элен.

Я встал, освобождая место доктору. Приблизившись к кровати, Беверлей внимательно осмотрел девушку и кажется он остался довольным осмотром.

— Уже лучше, — буркнул он себе под нос. — Состояние значительно превосходит мои изначальные прогнозы. Вам предписано лежать, молчать и прекратить попытки добить собственный организм.

Развернувшись ко мне, доктор внимательно посмотрел на меня, в поисках поддержки. Я не мог ему перечить. Да и хватит на сегодня разговоров. Переварить бы то, что узнал.

— Намек понял. Удаляюсь.

Я поклонился сообразно этикету. Элен проводила меня взглядом снизу вверх. Накопленная усталость сказывалась.

Стоило схватиться за дверную ручку, как Элен прошептала:

— Григорий Пантелеевич.

Я обернулся.

— Заходите, — произнесла она. А спустя секунду, добавила: — Желательно, почаще.

За этот сумасшедший вечер у меня неоднократно возникало желание хорошенько ее встряхнуть. Сейчас же у меня желание спрятать подальше от французских дипломатов, интриганов, ядов и государственных секретов.

Я наклонил голову набок.

— Обязательно.

Элен смежила веки, устала. И, кажется, она моментально вырубилась от истощения.

Я вышел в коридор.

Дубовая створка мягко закрылась. Воздух в галерее оказался прохладнее и свежее. Охрана Юсуповых по-прежнему несла вахту у входа. Один из молодцов распахнул массивную дверь.

Я шагнул на крыльцо. Мороз привел в чувство. После удушливой атмосферы спальни он подействовал не хуже нашатыря. Сделав глубокий вдох, я спустился по ступеням и забрался в карету.

Иван восседал на козлах, подобно изваянию. Экипаж тронулся с места.

Первое время я тупо пялился в окно. Темные фасады особняков и рыхлые сугробы на обочине проносились мимо