Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы - Варвара Крайванова

Малиника закрыла глаза. Вакцина. Искусственные антитела к вирусу. Генная терапия для нивелирования эффекта сниженной устойчивости. Неограниченные реанимационные мощности с экстракорпоральной регенерацией и последующей малоинвазивной пересадкой поврежденных тканей. Криоконсервация, пока не будет найдено лекарство, наконец. Все эти методы были бы доступны в полноценной колонии, не говоря уж о Метрополии. «Но у нас есть лишь знания об этих технологиях, без возможности их реализовать».

Маккой составила план по медицинской сортировке пациентов, когда мощностей для поддержания жизни всех нуждающихся перестанет хватать. Подростки от двенадцати до шестнадцати все были в группе терминальных. Этот план предстояло утвердить ей и Семенову, а потом она, Малиника, должна была сообщить о нем жителям Деревни. Моррис добросовестно притащил наброски менее честных и открытых вариантов, но все их пришлось отвергнуть из-за потенциальных долгосрочных последствий. «Когда мы готовились к экспедиции, мы ожидали вызова нашим навыкам, смекалке и силе духа, а в итоге перед нами ― проблема вагонетки». Все прогнозы на черновиках модели ситуации, собранных Семеновым, были плохими, некоторые ― ужасными. «И решение предстоит принимать мне. Словно теперь я присваиваю номера вейверам в развед-экспедиции». Только вот вместо подготовленных профессионалов, многие из которых пошли на риск добровольно, перед ней потомки выживших после крушения Ковчега. Обычные люди. Дети.

В расписанном облаками небе сиял волшебный закат. Два диска опускающихся за горизонт солнц. Три серпика сопутствующих им лун. Четвертая луна ясным серебристым зеркальцем поднималась на синем бархате небосклона из-за черной горы, на которой располагалась база.

Что, если за дверью медпункта тоже беда?

Малиника стиснула зубы и решительно вошла сначала в жилой корпус, а потом и в знакомую дверь сразу по левую руку от входа.

* * *

Наземная база, 2550-07-23 20:06

Вся аппаратура убрана. Щель в ложементе закрыта. Лица врачей: Роба, Алии, Нкаду и Лидии ― хмуры и мрачны.

Малиника поняла, что беспомощно хватает ртом воздух и не может вдохнуть.

«Датчик состояния!» Маленький квадратик на шее Ямакавы. Оранжевый. Не серый. Жив.

Вдох. Продезинфицированный воздух медпункта показался ей слаще медового аромата лугов возле базы. Следующий вздох ударил в голову как бокал шампанского на пустой желудок: Ямакава медленно повернул голову на бок. Медленно, с трудом, моргнул полуприкрытыми глазами. «Как же здорово!»

Угрюмость врачей была вызвана вовсе не состоянием пациента: они спорили о методах лечения.

― Если способ ускорения выработки эндорфинов работает, просто примените его ещё раз! Bear Storm ― это фашистская пытка, изобретенная дикарями-живодерами. Как можно использовать такое на живом человеке?!

Роб не реагировал, продолжая что-то настраивать в своем планшете.

― Ещё и одного его здесь оставить собираетесь! А если остановка сердца?!

― Если у него во время шторма остановится сердце, он умрет. И присутствие врачей при этом ничего не изменит, ― сурово произнесла Лидия.

― Тогда зачем бокс? ― Нкаду мотнул головой, указывая на кронштейны автоматики медпункта, накрывавшие пространство вокруг них белым кубом. Вязиницына, остановившаяся было в паре метров, сделала ещё один шаг вперед, чтобы оказаться внутри огораживаемого пространства.

― Одного? ― Малиника вычленила из гневной тирады молодого врача то, что действительно звучало тревожно.

Роб посмотрел на нее исподлобья. Он устал и был зол на Нкаду, и хотел поскорее всё закончить, а не тратить время на объяснения, но что-то в лице Малиники всё-таки заставило его проговорить:

― Bear Storm длиться до шести часов. Ни остановить, ни облегчить его извне никак нельзя. Любые обезболивающие, что местные, что системные, иммунитет заблокирует за пару минут. Спазмолитики, жаропонижающие ― любая инородная химия нейтрализуется и потом постепенно выводится. Физическое воздействие тоже бесполезно и даже опасно: из-за сильных непредсказуемых судорог пациент скорее покалечится об аппаратуру, переломав себе кости, а если спазм передавит какой-то нерв или сосуд, то никакой робот без фармакологической поддержки с ним не справится.

Роб недовольно поджал губы, но продолжил уже более мягко:

― Вернон знает, как себя вести и что делать, для него это уже четвертый раз. Прогноз успеха - 83,5. Утром одной проблемой станет меньше.

Алия, тихая и серьезная, напряженно смотрела в пол. «Хочешь остаться тут на ночь, но нельзя?» Вейверы явно чего-то не договаривали.

― И вы вот так оставите пациента наедине с этим кошмаром?! Вашего лидера, вашего друга?!..

― Нкаду! ― строгий голос Маккой прервал зашедшую слишком далеко тираду.

― Я никуда не пойду, ― голос Нкаду вдруг стал спокойным и тихим. Молодой врач широко расставил ноги и скрестил руки на груди.

Робин начинал закипать. Казалось, его пальцы вот-вот проткнут планшет насквозь.

― Доктор Оливо прав, нам нечего здесь делать, ― по холодному тону Маккой было ясно, что ей этот вывод тоже не нравится.

Нкаду набычился ещё сильней, а Малиника вдруг заметила, что глаза Роба встревоженно бегают туда-сюда. «Не верю я, что в вашем отряде не нашлось бы кого-то, кто мог бы сегодня ночью здесь подежурить. Не верю, что вы, вейверы, прошедшие вместе Ад, боитесь чувства эмпатической беспомощности от того, что не можете облегчить боль страдающего товарища». И Роб, и Алия старательно избегали смотреть ей в глаза, стыдливо и виновато.

― Идите, я здесь побуду, ― Малиника постаралась сказать это непринужденно, с ноткой мягкой настойчивости, но голос всё равно звякнул металлом.

Роб резко поднял взгляд от планшета. На его гладком, безбровом лице отразилась буря противоречивых чувств.

― В этом правда нет необходимости, ― наконец выдавил он. Теперь он смотрел Малинике прямо в глаза. «Наверняка этот Bear Storm ― зрелище не из приятных, но если бы оно было опасным для наблюдателей, Маккой бы об этом прямо сказала. Значит, есть что-то, что уникально именно для Ямакавы. И, судя по вашей настойчивости, вы с ним это обсуждали, и заранее на такой случай договорились». Что-то странное, необъяснимое, что Роб не хочет открывать ни Нкаду, ни кому бы то ни было за пределами их отряда. Малиника видела, как доктор Оливо разрывается между страхом за своего друга и ужасом перед этим вот чем-то, как насильно заставляет свой мозг проглотить оценку успеха процедуры, словно пилюлю, переварить сухие цифры в ощущение уверенности и спокойствия, защитить себя от чувства вины. «Ты считаешь, что остаться здесь ― значит нанести себе вред?»

Малиника прислушалась к себе. В медпункте пахло надеждой. Несмотря на странный спор врачей, ей самой с каждым вдохом становилось