Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

— Запись вырубай.

Ярик послушно остановил.

— Пока не удаляй, — обозначил я. — Мы не закончили.

Матвей резко поднял голову.

— Вы обещали удалить после условий.

— Верно. Первое условие выполнено. А второе ты, видимо, не запомнил — надо бы извиниться перед Добрыней.

Артур сплюнул прямо на пол под ногами.

— Да пошли вы…

— Мы-то пойдём, — ответил я. — А вот ты уверен, что нам нужно уйти?

Матвей быстро сообразил, куда я клоню, и вмешался.

— Артур, помолчи!

Но Артур молчать не собирался, и следом оба пацана начали выяснять отношения прямо при нас. Молодцы какие.

— Я чё, буду перед лохом извиняться? Ты не попутал, Матвей?

— Лучше в виде петуха оперившегося по всем чатам рожей светить?

Пацаны пособачились, обмениваясь колкими репликами, но вмешался Савва.

— У нас время поджимает… Да скажем мы, что неправы, как они хотят…

Матвей и Артур замолчали. Нравилось пацанам или не нравилось, но моя позиция оставалась твёрдой — без извинений вопрос не получится решить. Хоть ты лопни, хоть ты тресни, но иного выхода не существовало.

— Матвей? — я посмотрел на пацана, который формально оставался лидером в этой троице.

— Скажем, — процедил он, тупя взгляд в пол.

Вот же корона у него была на башке, а.

— Все трое? — я посмотрел поочерёдно на Савву и Артура.

— Скажем, — буркнул Савва.

Артур молчал. Никак не мог переварить, что теперь ему придётся извиняться. Я ждал, пока он созреет сам. Пацан раздражённо смахнул со своего локтя пух и поднял глаза.

— Передайте, что я не прав был, хотите, вон, кружок ему в личку отправлю!

— Нет, если ты, конечно, хочешь, можем и так поступить — на видео твои извинения перед Добрыней снять, — я пожал плечами.

Артур быстро сообразил, что я имею в виду, и замотал головой.

— Не надо, так скажу.

Я удовлетворённо кивнул и посмотрел на троицу у умывальной. Хотелось верить, что до пацанов дошло. Жаль, конечно, что пришлось популярно объяснять.

Я подозвал к себе Даню. Пацан вырос передо мной.

— Перепроверь, чтобы всё на их телефонах было почищено, — сказал я.

— Сделаем в лучшем виде, Роман Михайлович, — заверил пацан и повернулся к троице синих хулиганов. — Слышали, что Роман Михайлович сказал? Телефоны на базу — я перепроверю!

Троица нехотя, но передала Дане телефоны, один за другим. Деваться-то им теперь было некуда.

Теперь дело оставалось за Добрыней. Следующим я подозвал к себе Игоря.

— Да?

— Иди за Добрыней. Разбуди и скажи, что Роман Михайлович зовёт. Больше ничего не объясняй.

Игорь кивнул и пошёл выполнять поручение.

— Может, сразу сказать, что всё нормально? — спросил Гундус.

— Нормально будет, когда он сам увидит.

Гундус хотел возразить, но перевёл взгляд на Матвея с пухом, Савву в одном тапке и Артура с «лимонадной» причёской.

— Да, — согласился он. — Такое надо видеть.

Шаги Игоря быстро растворились в коридоре.

Савва, у которого было самое перепачканное лицо из всей троицы, прошептал едва слышно:

— Роман Михалыч, а можно я хотя бы лицо сполосну?

— Нет.

— Да вы издеваетесь…

Добрыня появился минут через пять. Пацан шёл сонный, растерянный, в спортивных штанах и растянутой футболке. Волосы торчали в разные стороны, глаза были припухшие.

— Роман Михайлович? — спросил он, подойдя со спины и не видя троицу своих любимчиков. — Что случилось?

Я отступил и дал ему увидеть коридор. Добрыня проморгался, увидел Леона у стены, Глеба рядом, Ярика с телефоном и… взгляд дошёл до умывальной.

Добрыня замер совершенно растерянно. Он смотрел на обидчиков секунды три. Может, пять. Никто его не торопил.

Я сразу заметил, как в его лице что-то изменилось. Теперь на лицах Матвея, Артура и Саввы и следа не осталось от былого хищнического оскала, какой был на удалённом видео. Перед Добрыней стояли три липких, нелепых мальчишки, которые проиграли в запущенной ими же злой игре.

— Добрыня, знакомься. Птицеферма элитного класса, — съязвил Леон.

Я посмотрел на Матвея.

— Говорите, что хотели сказать.

Матвей отвёл взгляд, ноздри от раздражения расширились. На секунду я подумал, что он попробует сорвать момент. Но нет — не попробовал. Видимо, телефон Ярика с видео позора и пух на лице всё-таки помогали мыслительному процессу.

— Ну… извини, — буркнул он.

Матвей поднял глаза на Добрыню. С трудом, через злость и унижение, но поднял.

— Извини, — повторил пацан. — Мы борщанули.

Добрыня молчал, он уже давно проснулся. Выбивать из Матвея какое-то другое, витиеватое извинение я не стал. Считает нужным сказать именно это — пусть говорит, ну а Добрыне решать, насколько искренне прозвучали эти слова. Извинившись, Матвей опустил голову на грудь. Да, слова вышли грубые и скомканные. Однако для Саввы это был почти уровень МГИМО.

Савва переступил с ноги на ногу, поморщился от пасты и тоже сказал.

— Видео мы удалили. Извини, пожалуйста.

Артур молчал и смотрел в сторону, челюсть ходила взад-вперёд, как будто он что-то жевал. Потом он всё-таки повернул голову на Добрыню и вонзил в пацана свой бешеный взгляд.

— Был не прав. Больше такого не будет.

Добрыня с присвистом вдохнул. Посмотрел на меня. Я не стал давать ему советов и подсказок. Пусть решает сам, извинялись эти трое перед ним, а не передо мной.

— Принято, — наконец сказал Добрыня.

Это было всего лишь одно слово.

Никакого «прощаю» он не сказал. Ситуация явно была не из тех, когда после драки ребята становились друзьями и шли пить какао. Не-а, здесь было про другое — Добрыня просто принял капитуляцию этих хамов.

Просто потому что ни один из этой троицы не извинялся искренне. Но какой-либо искренности от них я и не ожидал. Думаю, что остальные мои пацаны, включая Добрыню, тоже.

Извинившись, Савва опустил глаза. Артур отвернулся. Матвей жевал губу и сразу посмотрел на меня.

— Теперь удаляйте.

В голосе у него снова появилась попытка приказа. Парень быстро восстанавливался. Это стоило запомнить.

Я протянул руку к Ярику.

— Телефон дай.

Тот передал аппарат. Я открыл ролик. На экране появилась троица у умывальной. Видно было достаточно, чтобы завтра вся синяя и красная половина корпуса легла на пол от смеха.

— Смотрите внимательно, — сказал я.

Трое синих напряглись. Матвей смотрел в экран, лицо у него было каменное. Артур сжал кулаки. Савва,