Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

Я убрал мобильник в карман и пошёл к воротам. После событий в корпусе дорожка казалась длиннее обычного, хотя до ворот было всего несколько минут хода.

Идя по прохладному ночному воздуху, я поймал себя на мысли, что ночью лагерь менялся до неузнаваемости. До отбоя тут было шумно — ребята орали, хлопали дверьми, противно скрипели кроссовками, а сейчас территория была тёмная и притихшая. Только фонари висели над дорожками жёлтыми пятнами с приглушённым в ночи светом.

На КПП горела лампа, а стеклянная будка охранника выглядела как аквариум, но вместо рыбки сидел наш товарищ секьюрити. У шлагбаума стояла тёмная дорогая машина. Фары погасли, мотор работал почти бесшумно. Ночью она смотрелась тут какой-то чужой.

Охранник увидел меня, сразу вышел навстречу. Я обратил внимание, что въезд в лагерь оставался закрытым — шлагбаум был опущен. Пускать Фатиму охранник не спешил.

— Роман Михайлович, — сказал он вполголоса. — Тут к вам приехали.

— Вижу.

— Пускать?

Я подошёл ближе к шлагбауму. Дверь машины открылась, и из салона вышла Фатима. Сначала каблук коснулся асфальта, потом показался край светлого плаща, затем она выпрямилась во весь рост.

Плащ сидел на ней идеально. Волосы были уложены, лицо спокойное, в руке она держала небольшую сумочку. Каблуки щёлкнули по асфальту два раза, и охранник, молодой и с развитой тягой к прекрасному, сразу втянул свой пивной живот. Фатима действительно была хороша собой и наверняка привыкла к чрезмерному мужскому вниманию.

Она посмотрела на меня сразу. Взгляд был знакомый. Вернее, знакомым он должен был быть для прежнего Романа Михайловича. Тело внутри отозвалось слабым холодком. Память молчала. Приятно, конечно, когда чужие секреты приходят к тебе ночью на длинных точёных ножках.

Фатима улыбнулась.

— Даже не спросишь, как я доехала?

В голосе у неё сквозила лёгкая усталость. Я не отвёл взгляд, но ничего не ответил. Охранник, явно не понимая, что делать дальше, кашлянул в кулак. Фатима мазнула по нему взглядом и снова посмотрела на меня. Улыбка осталась, но вот глаза её стали чуточку внимательнее.

— Ты сегодня странный, Рома. В кабинете делал вид, что не узнаёшь. Сейчас тоже продолжишь?

Проверка пошла сразу, прямо у шлагбаума. Прежний Роман, похоже, должен был отреагировать иначе во время той первой встречи в моём кабинете.

Я выдержал взгляд Фатимы, дождавшись, когда она первая отведёт глаза.

— У меня день сегодня такой, — ответил я. — Сумбурный.

— День уже закончился, — она мягко улыбнулась.

А вообще ощущение было такое, как будто кролик попал на приём к удаву. Удавом, естественно, была Фатима, а вот роль кролика была уготована прежнему обладателю этого тела. Вот только что-то в этом тандеме сейчас пошло не так, и Фатима пока не понимала, что именно.

— В кабинете ты меня почти проигнорировал, — сухо сказала она, фальшивая улыбка мигом растворилась.

— В кабинете был пацан, его мать, тётя, чай, нервы. Очередь получилась плотная.

— И я оказалась в конце?

— Ну почему, — я чуть вскинул бровь. — Я ведь тебя перед чаем вроде поставил?

Я уже сейчас понимал, что разговор нам предстоит непростой. И вот так дальше разговаривать у шлагбаума, когда рядом греет уши охранник, — не лучшая затея. Разговор-то явно предстоит не для посторонних ушей.

Кстати, у охранника была уже знакомая мне рожа — тот самый, который прятался в шкафу в подсобке.

— Давай внутрь зайдём, — предложил я Фатиме.

Та кивнула, принимая предложение. Я уже собрался заходить, когда охранник вырос передо мной.

— Роман Михайлович, без пропуска нельзя, — возразил он.

— Так выпиши.

Охранник смутился, но медленно покачал головой.

— Не могу, пропуски на посещения у Елены.

Понятно, и тут синеглазка отметилась.

— Поэтому, простите, но пустить даму без пропуска я не могу — распоряжение.

Я помолчал, подумал, перевёл взгляд на Фатиму.

— Переставь пока машину, чтобы проезду не мешала, — попросил я.

Фатима с какой-то усмешкой во взгляде посмотрела на меня, но села в автомобиль. Я перевёл взгляд на охранника и положил руку ему на плечо.

— Тебя зовут как?

— Нурик.

— Нурик, ты сейчас, пожалуйста, шлагбаум открой, и наша гостья заедет на парковку.

— Но Роман Ми…

— Нурик, давай не будем портить друг другу поздний вечер? Мне совсем не хочется звонить Лене и выписывать пропуск. Думаю, не хочется настолько сильно, как и тебе потом объясняться, какого чёрта ты во время драки сидел в шкафу.

Нурик не сразу понял, а затем, когда всё-таки осознал мои слова, быстро закивал.

— Ладно, Роман Михайлович… я пропущу.

Нурик пошёл к своей будке-аквариуму, нажал там кнопку, шлагбаум поднялся, и я жестом показал Фатиме заезжать на территорию.

Дорогой автомобиль практически бесшумно заехал внутрь. Я показал охраннику опускать шлагбаум, повернулся к Фатиме, которая снова вышла из машины. Можно было, конечно, поговорить и здесь. Но чужая машина — чужая территория, а переговоры лучше вести на своей территории.

— Давай прогуляемся, — предложил я.

— Пойдём…

Мы чуть отошли под освещение ламп на территории, и Фатима тихо рассмеялась.

— Ты и правда другой.

— Говори, что хотела сказать, — направил я её.

Мы вышли на дорожку, ведущую вдоль забора к спортзалу. Фатима шла рядом. Каблуки отсчитывали шаги по асфальту. От неё пахло духами, причём такими, которые мне нравились.

Мы дошли до лавки у спортзала. Над входом горел фонарь, вокруг него кружила мелкая мошкара. Дверь в зал была закрыта, а на стекле темнела бумажка с расписанием секций. Фатима не спешила начинать разговор, видимо, собиралась с мыслями.

За лавкой начиналась баскетбольная площадка. Та самая, на которой я разнимал дерущихся пацанов в первый день своего появления в этом мире.

Фатима подошла к краю лавки, коснулась спинки пальцами, посмотрела на площадку и окна корпуса.

— Ты понимаешь, что сегодня сделал? — спросила она.

Я сел на край лавки и вытянул ноги, гудящие от усталости.

— Сегодня? — я поднёс пальцы к подбородку, делая вид, что задумался над словами. — Ну вот совсем недавно улучшил качество ночной гигиены у трёх подростков. Чего не сделал — спать не успел лечь, потому что ты приехала.

Фатима повернулась ко мне и несколько секунд смотрела молча. Видимо, пыталась решить — шучу ли я.

— Рома.

— Да?

— Ты что творишь? — процедила она уже зло. — Ты забыл, чей