Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

https://author.today/reader/563514

Глава 10

Коридор синего крыла ночью выглядел так, словно пансионат пытался притвориться санаторием для приличных детей. Вот только сам себе не верил. Лампы горели тускло, свет лежал пятнами на полу, а у дальнего поворота тихо гудела вентиляция. Из комнаты дежурной доносилось бормотание сериала. Но не телевизора — нет, теперь практически все смотрели на экранах мобильников.

Я шёл первым и держал руку чуть поднятой, чтобы ребята видели жесты. За спиной двигались Леон, Глеб, Даня, Игорь и Ярик с телефоном — наш оператор. Моя команда «судного дня».

После признания Добрыни у меня оставалось два варианта: тащить всё к Олегу Дмитриевичу и получить очередное совещание с умными лицами или вернуть пацанам инициативу до завтрака. Совещания в таких делах помогали примерно как зонтик при пожаре. Синие, вот эта троица хулиганов, держали Добрыню на страхе, значит, самым эффективным способом здесь было столкнуть их самих со страхом лбами.

У поворота перед спальней синих я поднял ладонь. Все остановились. Пацаны из синих уже спали. Все, кроме моих диверсантов во главе с Ренатом.

Я трижды постучал о гипсокартон стены. Условный знак, который мы заранее подготовили с Ренатом. Несколько секунд в коридоре стояла тишина, а затем послышался короткий «апчи» в исполнении Рената. Это значило — синие уже спят и видят десятый сон.

Всё шло по плану.

Через несколько секунд дверь в спальню синих медленно открылась, в дверном проёме выглянул Ренат и показал большой палец — можно начинать.

Я взглянул на часы: до следующего прохода дежурной оставалось порядка двадцати минут. Этого времени вполне должно было хватить для реализации нашей задумки.

Внутри спальни было тихо, если не считать сопения синих, в тишине слышавшегося в спальне. Один мальчишка у дальнего окна протяжно засвистел носом и успокоился.

Ренат ещё раз показал, что заходить можно, и вошёл первым. За Ренатом скользнул Даня. Игорь остался у меня за плечом с пакетом, который передал Ренату через проём.

Леон тут же вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь.

Я положил ему ладонь на плечо и чуть сжал.

— Тебе внутрь нельзя.

— Да я только одним глазом, Михалыч.

— Нет.

Леон обиженно выдохнул в кулак. Набиваться в спальню всей толпой не было никакого смысла. Да и у нас снаружи была совсем другая задача.

Через оставшуюся приоткрытой дверь я видел только куски комнаты. Тёмные прямоугольники кроватей, стул с повисшей футболкой да край шкафа. Ренат прошёл к своей койке спокойно, чуть сутулясь и делая вид, что якобы вернулся после туалета. Он даже зевнул натурально. Станиславский и тот поверил бы.

Следом зашёл Игорь. Вместе с Даней они втроём начали действовать. В руках появились тюбики с зубной пастой.

Дальше началась «работа теней». Одна тень наклонилась у кровати возле окна, где стояла кровать Матвея. Другая прошла к шкафу, где спал Савва. Третья — к кровати Артура.

Я видел движение рук, видел, как пацаны замирают при каждом скрипе матраса, слышал слабое посапывание ничего не подозревающих синих и приглушённые щелчки пластиковых крышек тюбика.

Через полминуты в воздухе появился запах мяты. Леон зажал нос ладонью, потом понял, что это выглядит подозрительно, и снова прикрыл рот. У него по лицу пошла волна смеха. Он мужественно боролся с ней, чтобы не перебудить всех в спальне синих.

Из спальни донеслось сонное бурчание Саввы:

— М-м… отвали…

Леон согнулся пополам. Звука он не издал, зато плечи заходили ходуном.

Я ткнул его локтем в бок. Пацан показал большой палец и отвернулся к стене. Глеб стоял у двери с лицом каменного истукана. Только уголок рта у него чуть приподнялся, когда внутри снова кто-то хрюкнул во сне.

Ярик, назначенный на съёмку, держался в двух шагах позади. Камеру он пока не включал. Я специально поставил его так, чтобы в кадр потом попал коридор и дверь. В спальне камере делать было нечего. Там спали люди, даже если некоторые из них днём вели себя как начинающие паразиты.

Пацаны снаружи тоже не остались без дела. Из спортивной сумки появилась пара пластиковых тазиков. Пшикнули открывающиеся крышки, и газировка заурчала, выливаясь в тазы. Подушка тоже пошла в дело. Операция разворачивалась широким фронтом…

Благодаря тому, что мы заранее согласовали все действия, получалось складно. Из спальни к двери уже возвращался Ренат. Его силуэт показался в щели, потом он скользнул наружу. Лицо у пацана было бледное, глаза широкие, а в руке сжат пустой пакет, в котором лежали тюбики с зубной пастой. За ним вышли Даня и Игорь. Дверь они прикрыли почти до конца, оставив узкую щель.

Ренат прислонился спиной к стене и шумно выдохнул, но прежде показал мне большой палец — всё готово. Теперь мы сместились ближе к умывальной. Коридор там делал небольшой изгиб, и с этого места я видел сразу два важных участка: приоткрытую дверь спальни и тёмный вход в умывальную. На полу перед умывальной лежала та самая скрипучая половица, о которой предупреждал Даня, хотя пол был вроде бы современный.

Здесь уже закончили последние приготовления нашего ночного сюрприза. Когда всё было готово, я перепроверил всё лично. Убедившись, что ошибок нет, показал всем раскрытую ладонь: ждать.

Коридор замер.

В спальне сонно скрипнула кровать. Потом ещё раз. Мятный запах пробирался дальше по коридору.

Секунды тягуче растянулись. Леон переминался с ноги на ногу. Глеб то и дело смотрел на часы. Ренат пялился в сторону двери, заметно нервничая.

Наконец из спальни донеслось первое сонное:

— М-м… что за?..

Я медленно поднял палец, предупреждая всех.

Началось.

В спальне послышалось недовольное мычание. Потом кровать у окна скрипнула сильнее. Через щель я увидел, как тёмный силуэт Матвея сел на постели.

Он сидел несколько секунд неподвижно. Наверное, пытался понять, почему лицо холодит и воняет мятой. Затем поднял руку и провёл по лицу.

Пальцы у него сразу увязли в пасте.

— Что за…

Голос прозвучал хрипло, сонно и очень обиженно. Матвей поднёс руку ближе к глазам. В тусклом свете от окна его пальцы казались белыми. Он потрогал щёку ещё раз, потом коснулся лба и подбородка.

Я видел его не полностью, но достаточно. Лицо у главного синего было размалёвано пастой с почти художественным размахом: белая полоса над бровью, белые усы, мазок на подбородке, ещё один след возле уха. Вид получился торжественный, скажем так.

Леон за моей спиной начал бесшумно задыхаться. Я ткнул его пальцем