Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

— Список удалось раздобыть? — спросил я.

— Обижаете, Роман Михайлович, конечно удалось!

— Вы чё нас за пацанов держите? — добавил шутливо Глеб.

Леон важно поставил спортивную сумку на стол, раскрыл и показал мне её содержимое.

— Вот, пожалуйста.

Прежде чем подойти к столу, я закрыл дверь и повернул защёлку. Замок щёлкнул негромко, но в малом зале звук получился громким.

— Но если что, Роман Михалыч, после операции можно их отхреначить как следует. Всех троих по-быстрому. Чтобы запомнили лучше, — выдал Гундус.

Он сказал это уверенно, с пацанским предвкушением удовольствия. В голове-то картинка уже шла: коридор, короткая драка, синие на полу, красные герои.

Я никак не прокомментировал, подошёл к сумке и, увидев её содержимое, удовлетворительно кивнул.

— Красавчики. Стесняюсь спросить, как вы это всё достали так быстро?

Пацаны переглянулись, как будто я спросил, какого цвета облака.

— Доставку заказали, — Леон пожал плечами.

Я ничего не ответил, но про себя поставил галочку. Вот оно как, предметы быта, оказывается, тоже можно покупать нажатием пальца на экран. Времена, блин, и сумки тяжеленные с базара таскать не надо.

Ну и, видя боковым зрением, как Гундус нелепо боксирует с тенью, я всё-таки решил пояснить за драку. Чтобы не было недоразумения.

— Если этих троих побить, то они скажут, что красные сорвались. Получат роль мучеников. Будут ходить с синяками, показывать взрослым, жаловаться Феде, а этот ещё и речь толкнёт про насилие в методике. Так что — никаких драк.

Леон недовольно выдохнул, но слова поперёк не сказал. Остальные пацаны тоже возражать не стали.

Глеб первым перешёл к делу.

— Роман Михалыч, а как попасть в синюю спальню?

Несколько человек сразу посмотрели на Рената и других синих. Леон заметил это и щёлкнул пальцами.

— Точняк, Ренат же там спит.

Ренат сразу напрягся. Я перевёл на него взгляд.

— Ренат?

Он сглотнул.

— Я могу, только если поймут, что я помогал…

— Поймут, — я не стал надевать ему розовые очки.

Ренат тотчас побледнел.

— Отличная поддержка, — буркнул Леон вполголоса.

Но я не стал смягчать.

— Поймут, если операция пойдёт через одно место и вы устроите балаган. Поэтому работа должна закончиться так, чтобы им было не до Рената. А поэтому…

Я достал из кармана сложенный лист и карандаш, чтобы накидать по старинке схему будущего плана. Ренат поднялся, подошёл ближе и наклонился над схемой.

— Вот тут коридор. Здесь дверь, — я начал накидывать. — Тут пост дежурной. Камера смотрит на общий проход, но саму дверь спальни с угла почти не берёт.

— Если идти вдоль стены, камера ваще не видит, — вставил Ренат, прикусив губу.

— Отлично, важная деталь, — кивнул я.

Далее я попросил Рената набросать в общих чертах схему спальни синих. Кто где спит. Ренат отнёсся серьёзно и начал работать над схемой так, будто всю жизнь готовился к ночной операции с мятным уклоном. Лист быстро покрывался линиями.

— Кровать Матвея у окна, — сказал Ренат и ткнул карандашом. — Он сам выбрал. Говорит, свежий воздух любит.

— Савва где?

— У шкафа. У него батарея на телефоне слабая, а там розетка ближе.

— Артур?

— У прохода. У него тумбочка открывается тихо. Он туда телефон кладёт, когда дежурные проходят.

Ренат коротко отметил на схеме три крестика — кровати Матвея, Саввы и Артура. Парни обсуждали в голос детали операции, а я смотрел на них и видел, как толпа превращается в рабочую группу. Вот тебе и пожалуйста — получив дело, границы, карту, риск, пацаны буквально взрослели на моих глазах. Правда, Леон пытался взрослеть скачками и с комментариями.

— Можно им ещё шнурок у двери натянуть, — предложил он. — Выходят такие, пафосные, и сразу — здрасьте, пол.

— Запиши себе на будущее — пригодится, — заверил я.

Пока пацаны галдели, я решил перепроверить свой список для будущей операции. Ребята отлично подсуетились — в сумке лежала газировка, подушка, тюбики зубной пасты и прочие необходимые вещи. Я прошёлся по пунктам своего списка, мысленно отмечая каждый. Всё было на месте. Внутри я даже почувствовал лёгкий азарт от того мероприятия, которое мы готовили для синих. Психолог я или кто — если воздействовать, то через методы психологического воздействия, прошу прощения за тавтологию.

Не мытьём, так катаньем — через короткое время схема была составлена.

— Дежурная после отбоя проходит в половину. У неё там какой-то сериал, который выходит в полночь — ну каждая новая серия, а она подсела. Ну и типа можно часы сверять, — Ренат дал важное уточнение. — Минут двадцать она полностью выключена из происходящего. Так что предлагаю идти в это время.

— А Добрыня будет? — уточнил Гундус.

Вопрос был логичный. Дело-то делалось за Добрыню и для него. Значит, по подростковой логике он должен был идти впереди всех.

— Нет, — сказал я.

Леон сразу возмутился:

— Почему? Это же мы за него кипиш устраиваем.

— Именно поэтому. Если Добрыня пойдёт, то это станет его местью. А мне нужно, чтобы он увидел, что пацаны сами за него встали. Разницу чувствуешь?

— Ну-у… наверное.

— Добрыня появится в конце, когда им придётся смотреть ему в глаза. До этого он пусть спит и восстанавливается. Ладно, показывайте, что вы тут наваяли, картографы.

Глеб развернул лист ко мне. Схема стала почти рабочей. Вход, маршрут, умывальная, спальня, кровати, слепое место камеры и зона дежурной. Даже скрипучая половица возле умывальни была отмечена.

Я изучил схемы и начал расставлять в схеме пацанов. Пацаны внимательно слушали, впитывая весь расклад.

Ярик обычно молчал, но тут поднял руку.

— А снимать кто будет, Роман Михалыч?

Все повернулись к нему. Он покраснел, но руку не опустил.

— Надо же доказать, если они потом скажут, что ничё не было.

— Снимать будешь ты, — сказал я.

Ярик серьёзно кивнул.

Глеб отметил роли каждого на краю листа. Ренат, которому предстояло запускать операцию, всё ещё был напряжённый.

Я подошёл к нему.

— Ренат.

Он поднял глаза.

— Чё?

— Чего закис? Нормально всё будет. Ты справишься.

— Думаете? Спасибо, Роман Михалыч…

— На здоровье.

Обговорив последние детали, мы закончили внеплановое совещание. Операция была готова на бумаге. Настало время превращать теорию в практику.

От автора:

Хирург-микробиолог попал в Петербург 1904 года. Там еще