Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

Это подействовало.

— Готова? Как скажу «Давай!» — цепляешься за бревно.

Начал её раскачивать. Огнём горела рука, вцепившаяся в тонкий прут дверной ручки, но Коля старался об этом не думать. Сначала нужно спасти жену. Раз, два, три… Амплитуда увеличивалась.

— ДАВАЙ!!!

Не сразу пальцы отпустили его руку, и Эммилия уже практически пошла в обратный полёт. Поэтому упала на балку не грудью, как задумывалось, а успела лишь ухватиться руками. Вцепилась, хаотично замолотила ногами. Очевидно, страх придавал ей сил. Кое-как вскарабкалась на спасительный мосток над страшным тёмным провалом обрушившейся башни. У Зуброва отлегло от сердца. Он подтянулся, ухватившись за собственное предплечье, и отодвинул засов. Дверь комнаты открывалась наружу, поэтому, упираясь в потихоньку освобождавшийся косяк, смог залезть в крепкий дубовый проём.

— Ко-о-оля-а!!! Она проворачивается!! — истошно завопила жена. Ну, ладно! Согнув левую ногу, поджал ей к бедру полотно двери и протянул руки:

— Прыгай!

Упрашивать не пришлось. Эммилия стремглав вскочила на балку и тут же сиганула навстречу. Подхватил, стиснул. Лишь чуть хрупнуло под напрягшимися мышцами ноги храбра крепкое полотно двери. И почти сразу дошёл звук удара от долетевших до дна остатков пола их спальни. Теперь уже жена деловито поползла по стене, помогая затащить и её в спасительный проём. Получилось. Оба крепко прижались друг к другу, ожидая рассвета и помощи. Благо небо уже серело.

В пролом хорошо была видна северная башня, в которой ночевала Ритка. На вид — довольно целая. Если не считать лысой оплётки крыши, тоже лишившейся местной каменной черепицы. «Кстати, давно пора бы и нормальную начать обжигать!» — некстати пришла хозяйская мысль. И тут же сознание заработало более чётко: «Нет, это не землетрясение. Здесь их не бывает. Скорее всего, опять угольная шахта рванула!» Еле заметное красное зарево, мерцавшее за северной башней, похоже, подтверждало догадку. «Твою ж дивизию! Кажется, на этот раз ещё и «чёрный камень» загорелся!»

Замок Гринеберг, исконное владение галльских принцев, располагался над настоящим сокровищем: пластом каменного угля. Именно это секретное высокотемпературное топливо, добычу которого они организовали вскоре после возвращения из Крестового похода, позволило создать огнестрельное чудо-оружие. Вот только через несколько месяцев работы их первая угольная шахта рванула. Погибли все семнадцать горняков, находившиеся в забое, а ещё три возчика и два быка получили ранения.

Пострадал и замок, стоявший на вершине небольшого скалистого отрога, отсекавшего угольный пласт от русла Орна. Тогда стены и башни во многих местах потрескались, а часть камней вообще вывалилась. Зуброву пришлось несколько лет восстанавливать свою шерифскую цитадель: бригады рабочих перебирали стены, крепили трещины дорогущими железными скрепами, да переделывали часть построек. Благо сил и средств тогда хватало.

А Феоктистов высказал и наиболее вероятную причину трагедии — объёмный взрыв. Ещё в своём мире он читал, что учёные гитлеровской Германии пытались использовать угольную пыль для уничтожения армад бомбардировщиков союзников. В определённой пропорции с воздухом она создаёт взрывоопасную смесь, что часто приводило к взрывам на угольных шахтах Силезии. Впрочем, на открытом воздухе это оказалось неприменимо.

— А в нашей шахте, похоже, как раз такая пропорция и сложилась!

Для освещения места работ горняки использовали масляные лампы. Их пламя, скорее всего, и сработало тогда своеобразным взрывателем. Поэтому больше вольных людей на работу в шахту не посылали. Теперь уголь добывали только с помощью рабов, которых заставляли трудиться под землёй в полной темноте. Правда, вместо надсмотрщиков придумали иной стимул: каждый шахтёр получал свободу после личной добычи им пяти тысяч фунтов «чёрного камня».

Похоже, и эти предосторожности не помогли. Кто-то опять пронёс огонь в секретную шахту. Да нет, глупость — ночью она не работает! Рабам-горнякам специально дают выспаться и кормят усиленным рационом. Это увеличивает выработку. Да и после получения свободы многие потом просят оставить трудиться при шахте. Работа там организована в две смены, примерно по шесть-восемь часов каждая. Ночью же стоит только охрана. А она в забой не спускается. Впрочем, не завидное положение, в котором он сейчас оказался, заставляло всё же склониться к версии повторения трагедии. Даже скорее, хуже — целой серии последовательных взрывов. Если вспомнить всё, что услышал. В детстве, ещё с родителями, Коля пережил небольшое землетрясение в Ашхабаде. Но там он ощущал лишь подземные толчки. Никакого запоздалого шумового сопровождения.

Жена начала крупно вздрагивать, и Зубров снял с себя холщовую сорочку. Преодолевая слабое сопротивление, натянул поверх, обнял. Эх, жаль одеяло улетело! Уцепил ведь сначала... Хорошо лето на дворе — до смерти не замёрзнут. Храбр он, всё-таки, или кто? Эммилия благодарно прильнула, задышала ровнее.

А ведь Гринебергу теперь, похоже, конец. Дешевле заново отстроить. Где-нибудь подальше от шахты. Впрочем, таких удобных для обороны мест в лесном Кальвадосе не много. Принцы знали, что делали. Южные стены проходили по краю почти отвесной скальной стенки, заканчивавшейся на берегу речки Чернушки узким галечным пляжем. Остальные укрепления так же грамотно вписаны в редкий тут каменистый отрог. А уж по нему петляет единственная, хорошо простреливаемая с северной и надвратной башен дорога. Никто же не знал, что в основании одинокой скалы огромная бомба лежит... Впрочем, если бы не их вмешательство, Гринеберг ещё многие столетия мог бы считаться практически неприступной крепостью. Ведь и их штурм удался только из-за малой численности защитников, оставшихся в замке, да дикой отваги Ульфхеднара.

* * *

6701 год от Сотворения Мира, 28 февраля

Войну с карателями, угрозы которой так долго боялись, выиграли тремя сокрушительными ударами. Сначала дружинники Шансона под руководством сэра Уильяма де Аржантан разбили речными таранами вражеский караван на реке Ви. Потом уже в их с Володькой сухопутную засаду на имперском тракте угодил конный отряд. Как потом выяснилось, через два дня после победы «Айвенго». А от пленных узнали о третьем, идущем к Аржантану вверх по Орну. Феоктистов с «племянником» точно смогли просчитать действия противника.

Сразу после экспресс-допросов сэр Волк разделил засадников. Гладиаторов, под присмотром галлов благородного Волкула Канантонского, оставили на имперском тракте собирать трофеи. А конники Аржантана, вместе с отрядом Спартака и баронами Шансона, помчались усиливать засаду у Верея. Еле успели — из-за ближайшего поворота уже показались корабли противника. От этого третий бой получился суматошным, бестолковым. Не то, что у «Айвенго». Тот-то и просеки в прибрежной растительности сделал, что бы копейщикам и лучникам было удобнее бегать, и все наиболее удобные для причаливания места «противокавалерийскими» устройствами успел оборудовать.