ЭнергоМорф VII. Холпек. Том IV: Спуск к ядру. - Максим Балашов

Гироха покачал головой, поправляя потрёпанный наплечник:

— Не всё так просто, малец. Гибель монарха — событие из разряда «раз в столетие». Обычно это случается по дурости или по роковой случайности — сами понимаете, они даже омоложение проводят в строжайшей тайне, чтобы народ верил в их «вечную жизнь». — Он хитро прищурился. — Так что наш Лиро ещё ни разу не нюхал настоящей смерти и, между нами, дико её боится. А насчёт предателей… — Шаман сделал выразительную паузу, — за такое — только одно наказание: сброс матрицы в Колодец Душ. Так что любой кобольд скорее сам подставит спину под нож, чем позволит тронуть королевскую особу. Хе-хе-хе, — старик рассмеялся, — бедный Кахин, наверное, глазами хлопал, когда ты обращался с ним как с простолюдином. Должно быть, впервые с момента его рождения с ним так разговаривали!

— Понял, беру на заметку, — кивнул Крас, потирая подбородок. — Теперь к делу: как мне добраться до Дрога и Крога? С транспортом подсобишь? Своих пустот у меня пока нет. — Он многозначительно поднял палец. — И не вздумай «забыть» своё обещание — активировать парочку для меня да объяснить, как ими пользоваться. Ты ведь держишь слово, в отличие от этих… Кахинов? — В последней фразе явственно прозвучал немой вызов.

— Нагх, — старый кобольд стукнул себя в грудь, и амулеты на его шее зазвенели, как кости в шаманском бубне, — моё слово крепче метеоритного железа, и если притащишь болванки — выполню всё по чести. С транспортом помогу — вижу, тебе ещё не раз придётся шнырять туда-сюда. Координаты пещеры к кузнецам я не стирал. — Он хитро подмигнул. — Так что сегодня валяйся как барин, а с первыми признаками бодрости — в путь.

Как ни странно, Крас спал, словно младенец после десятичасового качания на руках — настолько вымотался за последнюю неделю, что отключился, едва голова коснулась подушки. Его сон был настолько крепким, что даже привычный кошмар про убийство родителей на этот раз не пришёл.

Наутро Гироха, верный слову, отправил героя в зловещую пещеру с ловушками — этот извилистый путь вёл прямо во владения легендарных гномов-кузнецов. Благодаря навыку «Обучаемость», превратившему его память в идеальный архив, Крас помнил каждую смертоносную трещинку на полу, каждый коварный механизм в стенах. Но, как истинный профессионал, он не расслаблялся — сканировал каждый сантиметр пути с подозрением параноика. И не зря: в гроте появились новые «сюрпризы» — ядовитые дротики, выстреливающие из незаметных отверстий, и коварные капканы, замаскированные под обычные камни.

Помня, чем в прошлый раз закончилась встреча с божественными кузнецами, он не стал играть с судьбой, и известил о своём прибытии заранее.

— Эй, Крог! Дрог! Это я — не кидайтесь молотами! — Крас осторожно высунул голову из-за угла, будто проверяя, не летит ли в него что-то тяжёлое и смертоносное. — Я с белым флагом, честно! И с хорошими новостями, отчасти!

Из глубины мастерской раздался усталый бас:

— Выходи уже, треклятый, мы в курсе, что ты пришёл! После твоего экспромта, Дрог установил новые датчики, которые сигнализируют о любом изменении плотности и составе воздуха в той пещере, теперь они пищат, если муха чихнет! Он до сих пор отказывается возрождать четвёртого, говоря, что его механизмы надёжнее. — Крог тяжело вздохнул, почёсывая заросшую челюсть.

— Ну а что? — Дрог самодовольно похлопал себя по животу, заставляя заскрипеть кожаный фартук. — Работает же!

— Работает-то работает, — Крог закатил глаза, — но помнишь, как мы носились в пещеру каждый раз, когда там появлялась крыса? Или пещерный волк, которых, между прочим, именно Четвёртый и тстреблял? Не самый весёлый квест, скажу я тебе.

— Братец, — Дрог развёл руками, — просто надо было подкрутить настройки! Я же сто лет предлагаю замуровать этот чёртов проход и сделать нормальную вентиляцию с фильтрами. Чтоб ничего крупнее таракана не пролезло!

— Это долго, дорого, скучно как в аду, и вообще не нужно, — Крог скрестил могучие руки на груди. — Просто возроди Четвёртого.

— Не-а! — Дрог упёрся кулаками в бока, принимая позу несокрушимой горы. — Ни за что.

Наблюдая за перепалкой гномьих великанов, Крас уловил тонкую разницу в их отношении к Четвёртому. Крог воспринимал медведя как обычную систему безопасности — бездушный механизм, пусть и в мохнатой оболочке. Но по дрожи в руках Дрога, по тому, как его голос становился на тон выше при упоминании погибшего стража, было ясно: для него это был не просто зверь, а верный друг. Точно такой же, как Умка для Краса. В груди героя что-то болезненно сжалось — он слишком хорошо понимал эту боль.

Решив перейти к делу, Крас рубанул воздух ладонью:

— Призрак Холпека украл душу Умки. Поможете вернуть?

Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Братья разинули рты так, что, казалось, вот-вот выпадут окладистые бороды. Посыпались вопросы: «Как?», «Где?», «Когда?». Крас подробно, со всеми кровавыми подробностями, изложил историю экспедиции. Особенно настаивал на главном: у него сохранился коготь Умки — значит, с биоматериалом проблем нет. Но, к его разочарованию, кузнецов больше волновало не трагическая история, а сухие цифры.

— Сколько руды добыл? — перебил его Крог, пальцы уже по привычке теребя воображаемый слиток.

Крас скривился:

— Сорок пять кубов.

Лица братьев осветились, будто они узрели саму Преисподнюю. Крог даже потёр руки с таким видом, словно собирался разделывать праздничного поросёнка.

— О-о, этого нам хватит на столетия! — просипел он, воображая уже будущие творения.

— Бородатый, губёнки то закати, я дам только то, что полагается для изготовления мобильных пустот и за работу. Готов заплатить пять процентов за переработку руды.

Голос Краса звучал твёрдо, как закалённая сталь, с той самой жилкой дельца, что заставляет трепетать даже опытных переговорщиков. Внутри же клокотала ярость — его бесила эта гномья алчность, превращающая священный акт возрождения в грязный торг. Но сейчас требовалось не эмоции выплёскивать, а понять главное: есть ли шанс вернуть Умку?

Кузнецы же вели себя как заправские рэкетиры. Крог, обнаглев до предела, демонстративно поглаживал рукоять молота, на котором вдруг появилась свежая кровь какого-то несчастного.

— Малыш, — сипел он, — ты отдашь половину за переплавку, а вторую — продашь нам. Или ты всерьёз думаешь, что можешь сказать «нет» божественным кузнецам? — Его жирная усмешка растянулась до ушей. — Сейчас твоя задница стоит больше, чем все обещания Уравнителя. Что мешает