Мастер путей 7 - Александр Чёрный

Распутина встала за моей спиной и положила свой артефактный посох нам на плечи. Получилось более чем удобно: стоящая над нами соратница опустила свою дрын-палку мне на плечо, и этим же движением коснулась плеча мелкой. Послышалось едва различимое на фоне барабанного боя бормотания заклятья.

М-да. Сугубо специфические ощущения от заимствования… сугубо…

Если я к ним когда-нибудь и привыкну, то явно не в ближайшем обозримом будущем. Опять этот резонанс каждой клеточки тела и нервных окончаний. Опять эти ощущения вибрации всего моего естества даже там, где ощущать нечего, и где ощущать даже нечем.

Чести и достоинства Евы ради стоит отметить, что в этот раз она действовала куда осмотрительнее. Да, ощущения далеки от пика наслаждений, но они куда менее остры, чем обычно. Всё же, учла, что рядом с нами ребёнок.

Только, последнему и этого хватило. Стоило только капеллану начать, как мелкая резко схватила меня за руку, держащую её за талию, с абсолютно недетской силой, шумно и тяжело вдохнула полной грудью и накрепко вжалась в меня спиной. Откуда в детском тельце столько физических сил — понятия не имею. Но сейчас рядом со мной ощущалась явно не девочка двадцати-тридцати килограмм максимум. Мне казалось, будто бы держал как минимум служебную собаку, натренированную на перегрызание глотки нарушителям государственной границы.

Ева резко прервалась.

— Довольно, — постановила она, отнимая от нас свой посох. — Переизбыток Силы ничуть не менее вреден, чем её отсутствие. Этого… должно хватить с лихвой.

Мелкая, тяжело дыша, обернулась на меня и посмотрела… да нет, ни хрена подобного… не «мне в глаза»… посмотрела «прямиком в душу».

Вот, чего-чего, а никак я не ожидал увидеть настолько пронзительный и пронизывающий, фигурально и буквально, взгляд от малолетки. Будто бы сейчас рядом со мной стоит не девочка, а познавшая мудрость бытия и тайны мироздания высшая сущность. Или я себя накручиваю и это просто в полумраке мне мерещится?

Я молча кивнул ей.

Малая перевела взгляд на свои ручки. Подняла взор на айна. Выдохнула, расслабив плечи и стойку. Вдохнула ещё резче и…

Дальнейшее стоило предвидеть. Но умная мысля приходит опосля.

В направлении аномального зверя вознеслись уже обе ручки девочки. Произнесённое ею заклятье я не разобрал: слишком шумно вокруг, а его она произнесла явно для себя, а не для окружающих. А секундой позже на месте айна вспыхнула печать ГОРАЗДО большего диаметра. Настолько, что оба мужчины, удерживающие тварь в цепях, бросили своё занятие и мгновенно отскочили в стороны прочь. И это было справедливое решение. Потому как они буквально на миг разминулись с возникшим из ниоткуда всепоглощающим пламенем, обдавшим едва терпимым жаром даже нашу тройку. Несчастное зверьё исчезло в огне, распространяя не самый благородный запах палёной органики.

«Воистину, не выпендрёжа ради показуха», — подумал про себя, глядя, как девчонка исполняет свой экзамен. «Мозгами шевелит. Это радует».

Повинуясь своей маленькой создательнице, печать резко уменьшилась в размерах до пары-тройки метров. Зато пламя от заклятья не просто сократилось в поперечнике: оно резко взмыло вверх и изменило цвет с желтоватого на ослепительно белый. Вот только жар никуда не делся. Даже с нашей позиции чувствовалось, как эта малолетняя инквизитор сжигает к писюнам собачьим всё, что поимело несчастье оказаться внутри периметра печати. И продолжалось это далеко не одну минуту. По ощущениям, кремация растянулась минимум на две.

Если бы от неё требовалось просто показать умение жарить направо и налево, этого не потребовалось бы. Но на деле мелкая продемонстрировала не только умение применять Силу на практике, но и владеть ею, подстраивая под цель и задачу. Если даже «Бармаглот» не знает её истинного возраста, то мне и подавно знать это не дано. Но такая незначительная, казалось бы, деталь, как изменение характеристики печати и заклятья на ходу, заставила меня критически посмотреть на произведённый результат. Объективно, есть за что накинуть лишний балл.

Всё это время, пока бушевала огненная стихия, барабанщики на позициях исполняли донельзя скорострельное стаккато, нагнетая и без того непростую обстановку. Тоже мне, театр драматургии имени Погорелова… Сопровождение действа оборвалось в тот же миг, когда развеялась печать малышки. На какое-то время площадь утонула в могильной тишине, а перед глазами стояла засветка от необъяснимо яркого пламени.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Тишина.

Девчонка опустила ручки и явно через силу сглотнула. Обернулась на меня. Застыла, буквально проникая в душу безэмоциональным немигающим взглядом.

Площадь взорвалась неимоверным гомоном и гвалтом. По столам застучали все и всем. Даже тем, чем стучать, в общем-то, бесполезно. Оглушительные крики, идущие в диссонанс удары твёрдых предметов по столешницам, и пронзительный, переходящий в инфразвук рёв каких-то духовых инструментов наподобие рога.

Надо же. А мне казалось, с духовыми тут туго… Обознался, выходит. Признаю.

Я подхватил мелкую на руку, усадил её себе на предплечье и поднялся на ноги. Площадь утонула в новом приступе неистовых криков. То ли я сделал что-то не так, то ли местные чрезвычайно бурно радуются…

Но с айнами мы знакомы даже слишком хорошо. Ослабленный или нет, отжаренный или да, но это, собака такая, аномальный зверь. Я своими глазами видел, что один такой сделал с Ланой. Не горю желанием увидеть повторения той ситуации.

Под всё нарастающие крики собравшихся за столами подошёл к источающей палёный смрад капитально обугленной туше зверя, чьё агрегатное состояние больше напоминало прожарку после подрыва термобарического снаряда. Тело уже лежало, не подавая признаков жизни, а сковывающие её цепи с ошейником валялись на земле без движения, будто бы пустые оболочки от сбросивших шкуры змей. Навёл АПБ на черепную коробку твари и выпустил в неё три пули подряд, целясь примерно в область слухового прохода и глаза. Приглушённый прибором бесшумной беспламенной стрельбы звук выстрелов патронами с дозвуковой скоростью полёта пули потонул в общей мешанине звуков на площади. О том, что пистолет вообще изрыгнул из себя хоть что-то, было понятно лишь по характерному движению затвора и отдаче, которая никуда не делась: стала ощутимо меньше из-за сообщённого метаемому снаряжению импульса, но, по факту осталась.

Опустил пистолет. Повернулся к символическому помосту, на котором стояла наша, с позволения сказать, ложа. Вместе со мной мелкая на моих руках устремила взгляд туда же.

«Бармаглот» на правах Старейшего поднялся с места во весь свой немаленький рост, держа в руках по здоровенной тёсаной кружке с каким-то местным напитком, и высоко воздел тару над собой, будто бы призывая присутствующих пить до дна.

Нас накрыла очередная волна оглушительных криков очевидно одобрительного тона. На миг мне