Мастер путей 7 - Александр Чёрный

А после танцев, когда отжигающие в исступлении девушки покинули площадь, последнюю заняли… я даже не сразу понял, кто. Не то борцы-тяжелоатлеты, не то боевые гномы, не то ещё какие циркачи-трюкачи… Бородатые коренастые мужики с качественно развитыми мышечными наборами выходили по двое и учиняли потешные бои без правил. Кто-то врукопашную валил друг друга наземь. Кто-то пытался достать магией и Силой. Кто-то махался на снарядах по типу мечей или дубин. Обошлось, к счастью, без смертоубийств, хотя некоторым помощь лекарей, по итогу, понадобилась.

— Тут, думаю, пояснять смысла нету, — бросил невзначай «Бармаглот», комментируя «спортивные состязания». — Истоки те же, что и у греков с римлянами. «О, спорт, ты — мир!». Выставляются сильнейшие и показывают, что не только кирпичи укладывать да металл лить-ковать горазды. Иногда встречаются уникумы, владеющие всем и сразу. Однако, чаще всего бойцы специализируются на чём-то одном. Рукопашный бой, магия, и так далее.

Ну, а комментировать разгул застолья и вовсе бесполезное занятие. На протяжении нескольких часов ели всё, что жевалось и пили всё, что глоталось. Из соображений собственной безопасности к местной еде притрагивались с осторожностью, хоть ЧВКшник и заверил, что всё безопасно: схватить несварение желудка трудно.

* * *

Ночь прошла относительно тихо и спокойно.

По итогу, конечно, порвали пару барабанов, кто-то уснул прямо за столом или под ним, под утро недосчитались разбитыми добротного количества глиняной посуды, зато все отыгрались, оторвались и отдохнули душой и телом.

Утром же нашёл Лану, встречающую рассвет на крыше нашей самоходки: вислоухая забралась туда ещё затемно и села, разложив на прохладном после ночи металле свой длинный хвост.

— «Высоко сижу, далеко гляжу…», — пробормотал я присказку из старой доброй сказки, забираясь туда же. — Чего уединилась-то? От коллектива отрываешься?

Хвостатая обернулась на меня и улыбнулась.

— Мастер… Да… Малость закручинилась. Осознала, как различаются порой миры и их жители. У меня — ни кола, ни двора, да нательная рубаха и та тобой подарена. У тебя — хоромы похлеще барских. А кто-то… с младых лет лишает жизни иных, чтоб не отдать взамен свои…

Я присел за спиной соратницы.

— Ну, допустим, что с колом и двором ты несколько не права. Мой кол — твой кол. Мой двор — твой двор. Ты могла и не заметить, но ко всем вам отношусь одинаково.

— Я это ценю, мастер, — тихо проронила Лана. — Ты один из немногих, кто не чурается меня как прокажённой. Да за жизни убережение до гробовой доски обязана буду… Просто… когда узрела экзекуцию… представила себя на месте девочки или зверя. Убивать ради выживания… мне это не по нраву. Почему мы не можем сосуществовать, не мешая друг другу?

Я пожал плечами.

— Потому что это пищевая цепочка. Айны — млекопитающие хищники. Им необходимо пропитание. Засим и едят тех, кто не может дать им отпор. Это их природа. Сама же знаешь: можно воспитать волка в избе, но собакой он от этого быть не начнёт. Природа всегда берёт своё.

Соратница резко обернулась на меня.

— Так значит, я тоже не могу быть собакой? — уже менее мягким голосом спросила она. — Значит, я тоже волк, сколько меня не приручай? Моя природа тоже возьмёт верх и я пойду вас жрать⁈

Я посмотрел девушке в глаза. Прямо в глубину её зрачков. Хотя периферийным зрением и увидел, как начали дёргаться мышцы на её покрытом шерстью лице, обнажая небольшие, но явно не бутафорские клыки. Посмотрел, и спокойно спросил:

— А ты? Сама-то ты кто? И кем хочешь быть? Ты — дикая волчица? Или подручная собака?

Оскал Ланы усилился, взгляд обострился.

— Или, быть может, есть другой вариант?

Из взора хвостатой враз улетучилось всякое звериное начало. Его место заняло искреннее недопонимание.

Я ткнул пальцем грудь собеседницы, закрытую боевым защитным костюмом и «плитником».

— А что, если я скажу тебе, что ты — не волчица? Что, если я скажу тебе, что ты — не собака? Как ты воспримешь мои слова, если я скажу тебе, что ты — Лана?

Оскал, замерший на лице вислоухой, начал медленно таять. Та будто бы не понимала, что происходит или не осознавала сказанного ею.

— Ты — девушка, — повторил я то же самое иными словами. — Будущая женщина. Будущая мать, которой предначертано породить своё потомство. Та, кто должна взрастить своих детей, вывести их в свет и дать им большое светлое будущее. Как тебе такой вариант?

Губы вислоухой скрыли клыки, но девушка потупила взор.

— Я едва ли могу рассчитывать на столь… идеалистическое будущее, — тихо проронила она. — Моя природа… я…

— … головка от патефона, — буркнул и добавил уже твёрже. — Запомни. Ты — Лана. На данный момент времени — подопечная Тайной, Его Императорского Величества, Канцелярии. На совсем данный момент времени — моя подчинённая, за которую я в ответе. Или история в Первоуральске тебя ничему не научила?

Видать, не научила. Иначе бы сейчас мы не наблюдали этого самокопания. Подумаешь, шерстью да ушами с хвостом отличается… Есть те, кому без разницы, насколько у кого «лохматость повысилась ©».

— Природу не преодолеть, — повторил я аксиому. — Волк никогда не будет собакой. Баран никогда не будет ослом. Орёл никогда не будет курицей. Это неоспоримый факт. Но человек всегда остаётся человеком, покуда в нём силён разум. Именно он делает нас нами, а не отсутствие с наличием тех или иных конечностей. Ты считаешь себя человеком?

Хвостатая отвернулась прочь.

— Я… не могу себя к таковым причислить…

— Тогда я буду драть тебя. Как сидорову козу.

Девушка вздрогнула и обернулась на меня.

— Я буду тебя драть, — повторил, перехватив её взгляд. — Днём и ночью. Столько, сколько понадобится. Пока не выбью из тебя эту дурь. Две руки? Две ноги? Два глаза? На руках с ногами пальцы с ногтями? Ты — человек. Разговариваешь языком на понятном человеку наречии. Мыслишь мозгами и принимаешь решения. Ты — человек. И упаси тебя Господь Бог Саваоф ответить мне иное, когда я спрошу однажды то же самое. Уверяю, тебе может не понравиться.

Я ткнул пальцем в сторону площади, уже успевшей опустеть: лишь редкие загулявшие выпивохи продолжали валяться на столах или под ними.

— Смотри туда. Эти полурослики — люди?

— А как же иначе? — тихо прошептала Лана.

— С какого перепугу? У них же вместо глаз белёсое болото. И волосы один другого белее. Много ты видела людей с таким набором прибамбасов?

Соратница, загнанная в угол логическими (нет) умозаключениями, промолчала.

— А ты чем от них тогда отличаешься? Тем, что волосы не такие