Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

бабушке и дедушке в гости! Мама, мама, они теперь всё знают! Надо позвонить папе и рассказать. Вот он обрадуется! Бабушка, а когда мне можно будет приехать в гости? Я хочу снова поговорить с дедушкой!

Ребёнок скакал по кухне, словно мяч-попрыгунчик. Я же наблюдала за этой сценой с лицом человека, познавшего дзен. В конце концов, это не первая сцена из дурной мелодрамы. И, явно, не последняя. Если судить по количеству идиотских ситуаций на единицу времени. Моя жизнь здесь — одна и сплошная дурная мелодрама с нотками фарса.

Мне временами очень хочется сходить замуж. Вдруг после свадьбы наступит волшебное "жили они долго и счастливо"? Вдруг, после свадьбы у меня начнётся скучная спокойная жизнь?

Потом вспоминаю, что на горизонте второй акт этого мыла с моим сыном в главной роли и понимаю, что скучной моя жизнь не будет, как минимум, ещё лет пятнадцать.

— Дорогой, — прервала я его веселье, глядя на шокированное лицо гостьи. — Когда человек говорит, что всё знает, это не значит, что он, действительно, знает всё.

Мелкий скакать перестал и возмущённо воззрился на бабушку. И взгляд такой "Ну что за дела? Я тут радуюсь, а ты..."

Потом он посмотрел на меня. Уже с ожиданием.

Абсолютное спокойно объясняю:

— Первое правило юного шпиона, следователя и искателя приключений: сначала узнать, что подразумевается под словом "всё", а до тех пор делать вид, что ничего не понимаешь. И ни в коем случае не рассказывать самому все свои секреты.

— Да? — ребёнок хмурится, склоняя голову на бок, прямо, как Со Джун. Знаком с отцом всего ничего, а уже нахватался его привычек. Обезьянка маленькая.

Госпожа Тен ахает, видимо, сообразив, кто именно у нас папа. Я киваю, подтверждая её догадки, а потом поворачиваюсь к сыну и прошу:

— Со Хён, а давай ты пойдешь в свою комнату и посмотришь мультики? А я пока напою госпожу Тен чаем. Думаю, последние новости её немного удивили. Ей надо бы прийти в себя. В тишине.

— Ладно. Но я папе всё равно, позвоню. Он же обрадуется?

— Наверное, — с тоской отвечаю я. А когда за сыном закрывается дверь, перевожу взгляд на гостью и без всякой надежды спрашиваю. — Может быть, мы сделаем вид, что вы ничего не слышали? Что вам это показалось?

— У вас ребёнок от моего сына? — спрашивает она севшим голосом. Смотрю на нее с беспокойством. Она очень бледная. Губы почти синие. Руки дрожат. Это будет очень иронично, если у кардиолога на фоне стресса случится сердечный приступ.

— А давайте я вам, хоть, чаю заварю?

— Нет, подождите, — ее голос дрожит. — У вас ребёнок от моего Со Джуна?

— Если я скажу, что нет, вы мне поверите?

— Не поверю. Он же копия Со Джуна. И, даже, не столько внешне, сколько манерами. Как такое возможно?

— Вы о том, откуда берутся дети? — не смогла сдержать я едкую фразу. — Если коротко, то ваш сын не предохранялся в тот раз.

— Я знаю, откуда берутся дети, — она посмотрела на меня с возмущением. Прямо, как Со Хён минуту назад. Да, уж, кровь — не водица. — Я же доктор. И у меня самой двое детей. Но как мой сын мог скрывать от меня моего внука столько лет?

— Авария, — напоминаю осторожно. — Амнезия. Он ничего не помнил обо мне.

— Какой кошмар! — она снова ахает и осторожно интересуется. — А почему вы не пришли к нему? Или ко мне?

— Так получилось, — отвечаю с тяжёлым вздохом. — Я же не знала, что ваш сын головой ударился и у него память отшибло. И полагала, что он, просто, сбежал от меня.

Дальнейшие расспросы прервал звонок Со Джуна. Он попросил меня успокоиться, ждать его приезда. Потом велел передать трубку его матери. Я послушалась.

— Твой отец в нашем особняке. Мы приехали на выходные, чтобы увидеться с Джемин и твоим дедушкой. Хорошо, я, конечно же, я останусь там. Да, дорогой. Нет, дорогой. Как скажешь. — Потом женщина отдала мне трубку и вежливо попросила. — Можно мне, пожалуйста, чашечку чая.

— Госпожа Тен, есть зелёный, красный с кусочками сушёного персика, из черного есть только шен[14].

— Красный, пожалуйста. И, милая, наверное, тебе стоит начать называть меня мамой. Думаю, так будет правильно.

— А разве, по законам жанра вы не должны предложить мне денег и потребовать оставить в покое вашего дорогого мальчика? — спросила я с тоской в голосе.

— Дочка, ты, похоже, смотришь слишком много дорам. Я не какая-нибудь там карикатурные свекровь, которая мечтает сжить со свету невестку, а современная женщина. Я пришла сюда, чтобы сказать об этом. Что поддержу вас с Со Джуном. И что тебе не о чем переживать. Правда, когда я только собиралась прийти, то думала, что мальчик... что он не сын Со Джуна. Но так, даже, лучше. Мы с мужем столько лет мечтали о внуках. Ах, если бы мы узнали о вас раньше. Но ничего. Мы теперь будем часто видеться и всё наверстаем. Сейчас нужно думать не о прошлом, а о будущем.

Я ещё раз кивнула и подумала, что попала в какую-то совершенно фэнтезийную литдораму. Потому что таких свекровей не бывает. Дружба Сеула с Пхеньяном нервно курит в сторонке в сравнении в этим.

Глава 21

Я надеялась, что Со Джуну хватит мозгов приехать в одиночестве. А потом спокойно объяснить своей маме, почему ей нужно уйти и забыть обо всём, что она видела и слышала тут. Но, к сожалению, этот человек категорически отказывается напрямую лгать своей семье. И если он ещё может недоговаривать что-то, то лгать — это абсолютное табу. Издержки хорошего воспитания, что б их.

Со Хён, немного обижен. Он говорит с Тен Нари без большой охоты. Сам вопросы не задаёт несмотря на то, что перед ним целый детский кардиолог, который может рассказать столько всего интересного. Ей отвечает тихо и односложно.

А новоиспечённая бабушка пьёт свой красный чай с персиком, бросая на меня взгляды, которые кричат о том, что ей нужна помощь. Но я их игнорирую. Потому что у моего ребёнка нет кнопки, которая включает хорошее настроение. А запрещать ему эмоции, чтобы угодить кому-либо, я не намерена. Пока не нарушает личные границы других людей,