Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

Не все люди понимают эту тонкую грань собственной свободы, как раз, потому что взрослые не соизволили немного подумать прежде, чем реагировать на эмоции своих детей.

Однажды я ехала в поезде. И там совершенно случайно подслушала разговор. Бабушка разговаривала с внучкой по WhatsApp. Девочка лет четырёх заплакала, потому что не хотела, чтобы та уезжала, а старая кошёлка ей говорит: "Не плачь. Если ты будешь плакать, я тебя перестану тебя любить и больше никогда к тебе не приеду". Как же мне захотелось, чтобы эту гадину прямо здесь инсульт разбил. Чтобы она, действительно, больше не приехала и не отравляла бедной малышке жизнь. Я, наверное, никогда не испытывала такой ненависти к человеку, которого вижу впервые в жизни и который мне лично не сказал ни единого слова.

Старшие навешивают на ребёнка чувство вины за то, что невозможно контролировать. Сами бы попробовали не испытывать, к примеру, боль.

Я хочу посмотреть на человека, который перестал испытывать боль только потому, что принял такое решение. Если бы так можно было, производители НПВС разорились бы. Но нет. Данными препаратами все аптеки заполнены.

Но если одни запрещают любые неудобные им эмоции, другие впадают в иную крайность и позволяют вымещать эмоции на окружающих. Вот, разозлился малыш и захотел кого-то ударить или на кого-то накричать. И они такие: "Это же ребенок. Нельзя запрещать ему злиться". Но так злиться — это одно, а орать, драться и обзываться — совсем другое. Конечно, речь не идёт о детях до полутора-двух лет. Там, что у ребёнка, что у жеребёнка уровень осознанности микроскопический. Но после двух лет надо бы начать объяснять малышу, что есть его эмоции, а есть его действия. И, если, первые он должен учиться принимать, то вторые — контролировать.

Мой сын никому не грубит, а что не особо хочет сейчас общаться, так он — свободный человек. Имеет право.

Со Джун приехал почти через полтора часа. С отцом и дедом. Нет, такими темпами мог и всё своё многочисленное семейство притащить. Чего мелочиться?

— Ты сейчас нарушил нашу договоренность, — произношу сквозь зубы, не думая, даже, проявить радушие.

Но для того, чтобы войти и расположиться на кухне им моё приглашение было не нужно.

— Прости, — произносит мужчина, не отводя, впрочем, взгляда. — Но, лучше разобраться с этим как можно скорее.

Плохо, когда ребенок видит ссору родителей. И лишь нежелание устраивать сцену при сыне, заставляет меня сдерживать злость и говорить спокойно. Хотя, видит небо, я хочу устроить огромный скандал и выставить всех этих четверых за дверь.

Ну, почему так?

У меня только появилась нормальная работа, хоть какая-то стабильность. А теперь всё! Теперь мне нужно собирать вещи и быть готовой в любой момент схватить всё самое ценное, и бежать.

В полицию обращаться бессмысленно. Тут работает та же схема «Когда убьют, тогда и приходите, а пока вас не убили что мы можем сделать?» Особенно, если учесть, что угрожает мне и моему ребенку знаменитый айдол из очень богатой семьи. Кто рискнёт с ним связываться?

— У тебя не было права принимать такое решение в одиночку.

Как же мне сейчас хочется ударить его. И никакая любовь не спасает от этого желания. Потому что врать семье не хочет он, а с последствиями его действий придётся разбираться мне.

Так, дыши, Юлька. Просто, дыши. Вдох. Выдох. Ты не должна пугать своего ребёнка. Поэтому нужно говорить спокойно:

— Я полагала, что ты всё спокойно объяснишь своей матери и убедишь её не поднимать шума. Вместо этого ты решил рассказать о нас всем, кому только мог. Видимо, забыв, какую опасность для нас представляет вся эта ситуация.

— Не забыл. Я обещал тебе, что со всем разберусь и держу слово. Но прежде, чем я начну действовать, моя семья вправе узнать причины. От меня. Дедушка, отец, мама, позвольте вам представить Кан Юри. Это мать моего ребёнка и девушка, которую я очень люблю.

— Если ты думаешь, что я дам тебе благословение... — начал было старший из мужчин, тяжело опираясь на трость.

— Отец, — яростно сверкнула глазами на грузного старика Тен Нари. — Это выбор Со Джуна. И мы должны уважать его.

— Со Хён, или в свою комнату, пожалуйста, — очень мягко прошу я. — Посмотри мультики. Когда гости уйдут, я отвечу на все твои вопросы. Обещаю.

Мальчик нехотя вышел, захватив стакан с водой.

— Он будет подслушивать? — спрашивает Со Джун.

Я смотрю на него, как на идиота. Конечно, будет. Тут взрослые о чём-то страшно-интересном говорить собрались. А он сядет мультики смотреть? И стакан с водой ему нужен потому что он очень пить хочет.

Правда, ждёт моего ребёнка большое разочарование. Этот киношный трюк, конечно, работает на тонких перегородках и что-то он, конечно же, услышит. Отдельные слова, которые попробуй ещё собери в предложения, которые имеют хоть какой-то смысл. Зато эта увлекательная игра его займет на какое-то время.

— Уважаемые гости, предлагаю сразу обозначить позиции. Если вам есть что сказать, говорите, пожалуйста, тихо. Не нужно пугать или расстраивать своими криками моего ребёнка. Это первое. А второе… Мне не требуется ничьё благословение. Я не собираюсь выходить замуж за вашего драгоценного наследника. Не то, чтобы он мне это предлагал. Но поясняю на всякий случай. Я, вообще, не хочу замуж. И детей, тоже, больше не хочу.

Это, между прочим, чистая правда. Любовь любовью, но нужно здраво оценивать свои возможности. Психика у меня одна. А как говорил мой дедушка: "Нафига козе баян?"

Брак — обязательства и куча совершенно ненужных мне проблем. Нет, если бы у меня не было ребёнка, можно было бы подумать. Но ребёнок у меня уже есть. И я должна учитывать, прежде всего, его интересы.

Некоторые женщины ошибочно полагают, что ради детей они должны состоять в браке и поддерживать видимость хороших отношений с семьёй мужа, вне зависимости от того, как к ней эта семья относится. И ошибка их заключается в том, что они сначала навешивают на себя тяжёлую ношу, а потом ждут награды за свой подвиг, о котором никто их, между прочим, не просил. Чаще всего, от детей и ждут. А потом всю оставшуюся жизнь старательно треплют тем нервы за то, что они такие-сякие не ценят всего того, на что мать пошла ради них.

Я же считаю, что моя первейшая обязанность — сделать так, чтобы мой сын рос