Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

в тихой, спокойной обстановке. С папой там или без — значения не имеет. Про остальных родственников, вообще, молчу. Но самое главное, о чём мне следует позаботиться, так это о том, чтобы у Со Хёна была я.

Пусть кто-то считает заботу о себе эгоизмом, а культ жертвенности — образцом для подражания. Так флаг им в руки и барабан на шею. Но я слишком для этого прагматична и в самолёте сначала надену маску на себя, и лишь потом на своего ребёнка. Потому что, если я не буду заботиться о себе, рано или поздно, мой маленький сын окажется один на один со взрослыми проблемами.

— Это как? — удивлённо хлопает глазками дедуля.

— Обыкновенно. Ребёнок у меня уже есть. А на браке с вашим внуком свет клином не сошелся. Я без него как-то прожила девять лет. И ничего.

— Юри, — шипит на меня Со Джун.

— Дочка, — вторит ему госпожа Тен. — Не надо так говорить.

А я заказываю глаза. Да-да, девушка должна смотреть на мужчину глазками подстреленного оленёнка и всеми силами показывать, что у неё лапки, а выйти замуж — единственная цель в жизни. Чёртовы стереотипы.

— Дорогая, — обращается отец Со Джуна к своей супруге. — Ну, мы же и не ждали, что наш сын выберет милый одуванчик. Ему всегда больше нравились хризантемы[15].

— Это — не хризантема, а гибискус[16], — с ноткой усталого раздражения произносит старший господин Тен. — С такими слишком сложно. Она всегда будет жить своим умом и не станет никого слушать. А тот мальчик будет или слабаком, который без дозволения матери и слова не скажет. Или в его груди будет биться её сердце. Он не станет хранить наши традиции.

— Мир меняется, дедушка, — говорит Со Джун, отодвигая старику стул и помогая ему присесть. — И мы должны меняться вместе с ним. Чтобы стать частью мировой экономики и сохранять свои позиции. Но я предлагаю отложить спор о «корейской скидке»[17] или о балансе изменений и преемственности. Сейчас я хотел бы рассказать вам о том, почему сознательно скрыл от вас своего ребенка. Отец, прошу тебя, не стой — садись. Это будет очень тяжёлый разговор.

Глава 22

— Дорогой, ты нас пугаешь, — произнесла госпожа Тен с натянутой улыбкой.

— Мне кажется, что Чон Су болен, — Со Джун проигнорировал слова матери. — Нет, я надеюсь, что он болен. Тогда, наверное, мы все сможем смириться с тем, что произошло. Но, даже, болезнь сможет в полной мере служить оправданием произошедшему.

На него обращаются три пары удивленных глаз, а я делаю пару шагов к окну и устремляю свой взор в темноту ночи. Это простое действие, словно бы в проводит черту между нами. Присутствующие здесь представители семейства Тен сидят, а я стою.

— О чём ты говоришь, сынок? — подал голос Тен Ён Дже — отец Со Джуна. — Чон Су — хороший мальчик и что бы он не натворил, уверен, этому есть объяснение.

Я не удерживаюсь от смешка. Хороший мальчик. Как же слепы порой бывают люди

— Чтобы вам стало понятно, я начну сначала, — говорит Со Джун очень тихо. — Всё началось, когда Чон Су познакомился с Ли Акеми. Это произошло почти десять лет назад…

— Да, — осторожно произносит Тен Нари. — Я её знаю. Очень милая девушка. Она замужем. И, кажется, у неё есть сын. Но я думала, что они с Чон Су, просто, друзья.

— Он влюбился, — продолжил Со Джун, глядя на свои руки. Слова, явно, давались ему с большим трудом. — Только эта любовь оказалась не совсем здоровой, больше похожей на помешательство. Он терял какое-либо критическое мышление, если дело касалось той девушки. Ли Акеми видится ему недостижимым идеалом, который он обязан защищать всеми доступными средствами. Чон Су, используя собственные деньги и ресурсы семьи, физически устранял всех, кто, как ему казалось, угрожал Ли Акеми. А угрожали ей все, кто её не боготворил.

— Это какая-то ерунда, — произносит Тен Ин Сон — патриарх семьи Тен, сильно повышая голос, хотя я просила вести себя тише. — Кто рассказал тебе такую глупость? Чон Су мухи не обидит. Он, даже, в детстве всегда избегал ссор и драк.

— Дедушка, — Со Джун сморщился, словно от головной боли. — Мы, как оказалось, совсем не знали этого человека. Расследование показало, что он совершил очень много нехороших поступков. Я нашел тридцать семь человек, которым он навредил. В основном, это пострадавшие от травли в сети, которые он искусно запускал, “делясь” со своими фанатами подробностями ситуаций, которые его “расстроили”. Нет, он никогда не называл имён, не просил ничего сделать. Но в комментариях под очередным видео с учётки, оформленной на имя другого человека, аккуратно раскручивал маховик ненависти и “подсказывал” неравнодушным членам сообщества, кто является целью на этот раз.

— Почему ты думаешь, что это был Чон Су? — старик, явно, злится. Как же. Неприятно, наверное, слушать, как о любимом внуке рассказывают гадости.

— У меня есть доказательства, что тем анонимным комментатором был Чон Су. Позже я их предоставлю. Но, если бы дело касалось лишь травли, всё можно было бы исправить. Найти пострадавших. Выплатить компенсации. Но есть девять человек по отношению к которым были совершены уголовные преступления. Двое из них мертвы. — Со Джун достал из кармана смартфон и глядя в экран начал читать. Тихим монотонным голосом. Почти шепотом. Чтобы Со Хён не мог ничего услышать. — Ан Сумин. Училась с Ли Акеми на одном курсе в школе искусств. Между девушками возникла ссора. Ан Сумин обвинила Ли Акеми в том, что она скопировала её работу для конкурса. Через три дня на девушку было совершено нападение. Нападающий ничего не сказал, но несколькими точными ударами раздробил кисть правой руки и скрылся. Другая однокурсница Ли Акеми — Ким Хана победила в том же конкурсе, обойдя Ли Акеми. Через несколько дней её избили. Перелом носа, челюсти и обеих рук. Обе девушки после этого уже не могли рисовать. Пак Инсу. Младшая сестра Пак Мин Хо, на тот момент, будущего жениха Ли Акеми. Была категорически против этих отношений. Тогда Чон Су уже дебютировал. Инсу, которой было всего четырнадцать лет, стала его фанаткой. Чон Су начал бывать в доме