Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

по этому поводу. Он злился, психовал, ломал в тренировочном зале деревянные манекены голыми руками. Больше всего его бесило то, что Рязанцевы никому не говорили о своём решении и причинах разрыва. Они не жаловались, не распускали сплетни. Просто взяли и отдалились от своего старого друга, просто вычеркнули его из своей жизни.

Брат ходил по особняку, как будто мешком из-за угла ударенный. Потухший взгляд, ссутуленные плечи. Я, видя, как он загоняется, пару раз вытаскивал его на студенческие вечеринки в модные клубы, чтобы хоть как-то проветрить ему мозги.

К чести Яромира будет сказано — он там не пил ни капли алкоголя. Заказывал минералку со льдом, выходил на танцпол и просто веселился. Он танцевал до седьмого пота, двигался в стробоскопических вспышках неона так, словно пытался вытрясти из своего тела все дурные мысли. Девицы вешались на него гроздьями, но он лишь вежливо улыбался и держал дистанцию.

Правда, стоило нам только выйти из клуба, сесть в машину и поехать домой, так сразу же он становился унылой и грустной какашкой. Взгляд снова стекленел, плечи опускались.

Я относил это к жестокому отходняку от приворотного зелья и ментальных крючков Лучезары. Мой внутренний старый ведарь знал, как работали чары оборотней в прошлом мире. Они въедались в подкорку, отравляли дофаминовые рецепторы, и когда морок спадал, жертва испытывает нечто сродни тяжелейшей наркотической ломки. Тоска, апатия, потеря смысла жизни.

Хорошо ещё, что эта белобрысая стерва не сильно успела его приворожить, не довела дело до конца, раз брат всё равно понемногу отходит и держится на силе воли. Тут нужно только время. Как говорится — время лечит!

Ирония судьбы заключалась в том, что точно так же, как Рязанцевы игнорировали моего брата, Любава Шумилова игнорировала меня. Вот прямо один в один!

Ядрёна медь, эта девчонка прямо-таки включила режим «Снежной Королевы» на максималках! После того внезапного, горячего поцелуя в клубе «Мандрагора» между нами пролегла полоса отчуждения, заминированная противотанковыми ежами.

Я пытался пару раз подступиться, перехватить её в коридоре, что-то спросить, просто завести непринужденный разговор. Но ответом мне всегда были поджатые губки, ледяной взгляд сквозь меня и презрительное фырканье. Она отворачивалась, вздергивала точеный носик и уплывала в компании Глеба Долгополого или Варвары, оставляя меня стоять в дураках.

Никакого вразумительного ответа по поводу её такого возмутительного поведения я, естественно, не получал.

Вроде взрослая девка, без пяти минут боевой маг, а вела себя как обиженный ребёнок в песочнице, у которого отобрали любимую лопатку!

Ну да, я ляпнул тогда про Глеба, сбил романтический настрой. Но я же хотел, как лучше!

Впрочем, я себя тоже не на помойке нашёл и бегать за фыркающей лисицей, высунув язык, не собирался. У меня за плечами семьдесят лет суровой жизни ведаря, я этих женских манипуляций навидался столько, что тошнит.

Хочет играть в молчанку? Да ради Бога! Флаг в руки, барабан на шею, перо в попу и пусть летит на север. Почему на север? Потому что там самое место для Снежной Королевы!

Я плюнул на эти амурные страдания и всё своё свободное внимание переключил на изучение флоры и фауны Опасных земель, а также на командную работу.

В прошлой жизни я никогда не любил ходить на оборотней без тщательной, подготовки. Мы с Мишкой и Мизуки дневали и ночевали в библиотеке. Я заставлял ребят зубрить повадки Студенистых Грызов, изучать слабые места Костяных Ершей, запоминать ареалы обитания Пепельных Кровососов. Я рисовал на доске схемы упреждающих ударов, заставлял Владу и Густомысла моделировать ситуации, когда их стихии должны сливаться в единый защитный купол.

Всё-таки от моего уровня знаний и моей командирской хватки зависели жизни моих друзей. Я принял ответственность за этих ребят. И я не мог их подвести! Ошибка на Рубеже может стоить оторванных конечностей и пробитых черепов. Всё-таки как бы не смотрели за этим инструкторы, но фатальные исходы случались.

И вот, время ожидания истекло. Наступил день накануне отъезда.

Вечером, после сбора вещей, меня позвал к себе в кабинет отец.

Святослав Васильевич сидел за своим массивным дубовым столом. Освещение было приглушенным, горела только зеленая настольная лампа.

— Присаживайся, Елисей, — голос отца был тихим.

Я опустился в кресло напротив. Батя смотрел на меня долго, молчал. Я смотрел в ответ и видел главу древнего боярского рода, отправляющего солдата на первое боевое задание.

— Завтра вы отправляетесь на Рубеж, — наконец произнес Святослав Васильевич, сцепив пальцы перед собой. — А это уже серьёзно. Опасные земли не прощают глупости, слабости и трусости. Впрочем, они ничего не прощают.

Я молча кивнул. Уж кому-кому, а мне об этом рассказывать не нужно. Сталкивался с существами оттуда. И знакомства эти были не из приятных.

Отец подался вперед:

— Дам тебе пару напутствий, сын. Запомни их крепко-накрепко. Первое: всегда оставайся с холодной головой и горячим сердцем. Страх для человека — это нормально, он позволяет нам выживать. Но поддаваться панике ни в коем случае нельзя. Управляй своим огнем так, чтобы не дать ему выжечь собственный разум. Второе: следи не только за врагами, но и за друзьями. Опасные земли сводят с ума, но также они срывают маски. Люди могут повести себя непредсказуемо, когда в лицо дышит смерть. Твоя задача, как командира, вернуть всех целыми и невредимыми. Я верю в твою команду, но доверяй всегда только одному себе. Понял меня?

— Понял, отец. Верну всех. И сам вернусь, — твердо ответил я, выдерживая его взгляд.

Святослав Васильевич скупо улыбнулся и кивнул. Обнял меня и потрепал по голове:

— Совсем недавно ты лежал в колыбели и гугукался с игрушками, а теперь должен вступить во взрослую жизнь. Как же быстро летит время…

Я улыбнулся в ответ:

— Да уж, три вещи никогда не возвращаются обратно — время, слово и возможность.

— Мудрые слова, сын! Ты повзрослел! Стал настоящим бояричем, который защищает своих людей, а не прожигает деньги родителей! Ладно, ступай, тебе ещё нужно набраться сил перед полётом! — кивнул отец и ещё раз обнял.

Я тоже прижался к крепкой груди.

Когда я вышел из кабинета, в коридоре меня перехватил Яромир. Брат выглядел уставшим, но зато в его глазах снова появился тот самый, знакомый мне теплый огонек.

Он подошел, крепко обнял меня за плечи, похлопав по спине так, что у меня ребра скрипнули.

— Ну что, братишка… Завтра начнется взрослая жизнь, — Яромир подмигнул. — Ты там поразвлекайся от души, слышишь? Покажи этим тварям, как жарит