Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Мы вышли из машины на холодную улицу.

— Хорошо, — я остановил его на ступенях Академии, понизив голос. — Но если вам с Рязанцевыми вдруг снова «случайно» попадется Лучезара, то…

— Не волнуйся, братишка, — Яромир перебил меня. Его лицо стало каменным, а в глазах сверкнула холодная сталь. — Я не идиот наступать на одни и те же грабли дважды. Я сегодня же найду Севу и Глеба. Расскажу Рязанцевым обо всём, что произошло. О пуговице, о мороке. Мы больше не позволим этому суккубу дергать нас за х… В общем, водить нас на поводке, как ручных пуделей! Мы ей устроим такой теплый прием, что она забудет дорогу в Москву.

Брат развернулся и решительным шагом направился к своему корпусу. Я смотрел ему вслед и надеялся, что его решимости хватит надолго.

* * *

Академические пары пролетели почти незаметно. Полковник Дубов опять нудел про уставы, Михотов пугал нас заспиртованными кусками новых монстров, а я старательно конспектировал, параллельно прокручивая в голове тактические схемы предстоящего Выездного Испытания.

Сразу после окончания лекций я выцепил свою новоиспеченную команду в коридоре.

— Так, народ! Пятнадцать минут на завершение дел и жду всех на малом спортивном поле номер четыре! — скомандовал я, не терпящим возражений тоном. — Будем отрабатывать работу в боевых условиях. А что не так? Чего мы куксимся? Теория без практики мертва!

Миша Морозов лишь радостно оскалился, предвкушая возможность помахать кулаками. Мизуки молча кивнула, а Владислава с Густомыслом торопливо поспешили в сторону раздевалки.

Через пятнадцать минут мы все стояли на искусственном газоне спортивного поля, накрытого прозрачным защитным куполом от дождя.

Я собрал их в кружок.

— Слушайте внимательно, — врубил я режим командира. — Вчера мы разобрали теорию. Сегодня будем вбивать её в ваши мышечные рефлексы. Густомысл, Владислава, вы показали себя отлично против гопников. Но гопники-то люди. А на Рубеже нас будут поджидать твари, у которых нет чувства прекрасного, зато есть огромное желание пожрать. И кроме этого желания ничего нет.

Я вкратце, рассказал им про ночной Прорыв в парке и наш бой с гигантскими муравьями. Описал их скорость, прочность хитина, кислотные плевки и способность матки рожать новых тварей прямо в бою.

Мишка уже привычно посетовал на то, что как обычно всё интересное происходит без него. Я привычно сказал, что найдёт он на свой тощий зад штаны с приключениями. Потом сказал про муравьёв и строение их тел.

— Их слабое место — сочленения лап и шея, — закончил я инструктаж. — В лоб бить бесполезно, если только не по глазам. Нужно сковывать их движения и фигачить точечно.

Владислава поправила очки, её лицо было бледным, но сосредоточенным.

— Я поняла, Елисей Святославович. Мои молнии вряд ли будут эффективны против толстого хитина, если бить по площади. Я переведу их на точечные, проникающие разряды. Буду бить в суставы, парализовывать их.

— Умница, — похвалил я. — Густомысл, ты сможешь создать для нас тренировочные мишени? Сможешь вылепить из земли нечто похожее на тех муравьев, которых я описал?

Толстяк нахмурился, оценивая объем работы.

— Да, вполне, — басовито ответил он. — Дайте мне минуту.

Густомысл вышел в центр поля, присел на одно колено и погрузил пухлые руки в грунт. Земля подпрыгнула.

С треском корней из газона начали подниматься земляные фигуры. Густя постарался на славу. За минуту он сформировал десяток жутковатых манекенов, отдаленно напоминающих гигантских насекомых с мощными жвалами.

— Готово, — выдохнул он, утирая пот. — Я буду ими управлять. Они будут атаковать вас по моим командам. Я заменю им Матку.

— Шикарно! — потер руки Мишка Морозов, формируя вокруг кулаков ледяную ауру. — Ну что, погнали крошить чцдиш?

И мы начали.

Тренировка превратилась в суровый, изматывающий спарринг. Густомысл, стоя в стороне, как заправский дирижер управлял своей земляной стаей. Муравьи носились по полю с пугающей скоростью, пытались взять нас в клещи, заходили с флангов.

Густомысл настолько вошёл в роль, что даже пытался поплёвывать в нас. Попал во Владиславу и выхватил ответного леща. После этого он просто руководил своей «армией».

Я же командовал построением:

— Мизуки, отсекай левого! Дай ему по лбу! Миша, держи фланги, не дай им сбиться в кучу! Влада, работай по ногам отстающих!

Мы проходили разные построения. Пробовали «клин», чтобы прорвать окружение, пробовали «круговую оборону». Я заставлял их работать в связках. Работали в тишине, переговариваясь знаками.

Мизуки отвлекала земляного голема на себя, а когда тот раскрывался, Миша вмораживал его лапы в грунт. Я же добивал тварь точным ударом «Огненного Клинка». Владислава точечно поражала бегающих рядом, парализуя их.

В целом, для новичков вроде Влады и Густи это было очень неплохо. Они старались. Конечно, без косяков не обходилось.

В одном из маневров Мишка слишком увлекся атакой, прозевал фланговый удар земляного муравья и с громким матом улетел в кусты, официально «умерев» в рамках нашей симуляции. И так два раза. Пришлось читать ему лекцию о вреде излишнего геройства и туннельного зрения.

Владиславе тоже досталось. Во время отступления один из големов Густомысла, слишком резво клацнув каменными жвалами, умудрился зацепить её за ногу и буквально сжевать её дорогой итальянский сапожок. Девушка с писком отскочила, оставшись в одном носке. Похоже, что это была месть за «леща».

— Извини, Влада! Не рассчитал массу! — виновато пробасил Густя, тут же рассыпая голема в пыль.

Девушка только отмахнулась, поправляя очки:

— Ерунда. На Рубеже будет хуже. Работаем дальше!

Мы разрабатывали схемы до тех пор, пока солнце не начало клониться к закату. Мышцы гудели, дыхание сбивалось, но в работе ребят я увидел то, что искал. Они постепенно становились слаженной боевой единицей.

— Отбой! — крикнул я. — На сегодня всё.

Ребята повалились на поле, жадно хватая воздух. Мизуки изящно опустилась на колени рядом. Судя по её виду — она ни грамма не запыхалась

— Вы мозете быть собой довольны, Елисей-сан, — проговорила она. — Думаю, цто у нас есть санс на вызывание при встреце с муравьями. С ними мы не растеряемся!

Моя команда… Пусть и без сапога, но Владислава выглядела довольной. Мишка тяжело дышал, но тоже улыбался. Густомысл как будто даже чуточку перестал смущаться.

— Да, — ответил я. — Шанс у нас есть. Даже два шанса из трёх, что мы прорвёмся. Ладно, теперь в душ и по домам. Завтра разберём защиту.