Боярский сын. Боец. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Владислава, засунув руки в карманы брюк, встала рядом с ним, с гордостью глядя на доспехи.

— В более поздние времена, — продолжила она, — многие члены нашей семьи строили блестящую карьеру в императорской армии и на флоте. То есть мы постоянно, из поколения в поколение, неразрывно были связаны с военным делом, тактикой и обеспечением войск. Поэтому наш род в свое время и начал создавать мобильные доспехи нового поколения. Целые экзоскелеты, способные усиливать магию носителя, чтобы командиры могли как можно дольше руководить своими войсками на передовой, не боясь шальной пули или случайного заклинания.

Влада подошла к черному доспеху и ласково, как живое существо, погладила гладкую поверхность нагрудника.

— Как только мой отец узнал о том, кто именно будет сопровождать меня и Густомысла в Выездном Испытании на Рубеже, — она хитро улыбнулась, блеснув стеклами очков, — он так сразу же велел своим лучшим мастерам подготовить эти доспехи. И чтобы учли специфику каждого из нас.

— Они сделаны, конечно, примерно, по твоим публичным биометрическим данным, и еще потребуют тонкой индивидуальной подгонки, — добавил Густомысл, почесывая нос. — Доспехи показать мы решили сначала тебе, Елисей, как командиру нашего отряда. Раз уж ты принимал участие в реальном закрытии Прорыва, как говорят слухи, то ты точно сможешь оценить по достоинству наш мобильный доспех. Или же… — он замялся, — ты можешь на Испытание взять свой, родовой. Мы не обидимся, честное слово.

Я молча шагнул вперед. Подошёл вплотную к стоящему в сервисном шкафу черному доспеху.

Как только я приблизился, я почувствовал, как нож на моем бедре вдруг чуть ощутимо завибрировал. Металл рукояти потеплел. Похоже, что моему старому боевому товарищу чертовски понравилось то, что я увидел. Оружие и броня вступили в незримый магический резонанс.

А увидел я не просто железку. Я увидел идеальный инструмент для выживания.

Это был передовой тактический экзоскелет с многослойной, усиленной защитой из адамантиево-титанового сплава. На шлеме, больше похожем на хищную морду насекомого, виднелись визоры интегрированных электронных приборов.

— Внутри находится голографический прицел, сканер живицы, тепловизор и датчики движения, — проговорил Густомысл. — Также показывается общее состояние костюма и его повреждения. По контурам рук идут специальные пазы, куда можно было направлять живицу для усиления удара.

У меня возникло желание немедленно, прямо сейчас, сорвать с себя одежду и тут же надеть этот шедевр инженерной мысли! Почувствовать, как сервоприводы сливаются с моими мышцами, как магопроводящие нити подключаются к моему ядру живицы.

— Знаете что, ребята… — я медленно провел рукой по холодному металлу наплечника. На губах сама собой возникла глупая ухмылка. — Обижаться вам точно не придется. Я согласен. Будем делать подгонку. В таких костюмах мы устроим на Рубеже такой концерт, что Опасные земли еще долго будут икать при упоминании наших фамилий! Ни одно пузико Иглохвоста не останется не пощекоченным!

Глава 11

Время до отправки на Выездное Испытание пролетело незаметно. Дни перемешались в мешанину из пота, занятий, всплесков живицы и разработки теории.

Мы с Мишкой, Мизуки, Густомыслом и Владиславой поселились в спортивном зале Академии. Обкатка доспехов проходила почти в боевых условиях.

Мобильные доспехи оказались штуками класными, но с характером. И их нужно было синхронизировать с потоком живицы каждого бойца. Когда Густомысл попытался пропустить живицу через каналы доспеха, то его слегка закоротило. Бедного толстяка заклинило в позе танцующего египтянина. Мы добрых полчаса выковыривали его из консервной банки под весёлые комментарии Мишки.

При этом мне невольно вспомнился бой с Косматовым, когда того тоже коротнуло не в самый подходящий момент. Техника, так её растак! Надеюсь, что она не подведёт в нужный момент.

Зато когда система наконец-то настроилась… О-о-о, это была песня! Влада в своём костюме превращалась в настоящую повелительницу гроз. Доспех защищал её от случайных ударов и позволял молниевым хлыстам бить в полтора раза дальше.

Густомысл в своей броне напоминал шагающий танк, который способен выдержать прямое попадание бетонного блока. Это Мишка как-то не рассчитал свои силы… Хорошо, что доспех выдержал!

— Ты как? Живой? — подскочил тогда испуганный Мишка.

— Иди ты… — Густомысл сдержался, всё-таки рядом были девушки. — На позицию!

Командное слаживание шло со скрипом, но прогресс был налицо. Мы доводили до автоматизма те самые схемы, которые я разрабатывал. Мизуки у нас была быстрым сканером в авангарде, я же шёл как командир и огневая поддержка на второй линии. Мишка принял роль ледяной поддержки в центре, Густя стал мобильной крепостью, а Влада молниеносным арьергардом.

Мы научились понимать друг друга по коротким жестам. Мы постепенно превращались в ударную группу, пригодную к вылазке в любое место Опасных земель.

Всё это плотно переплеталось с академической учёбой, лекциями дотошного Дубова и байками одноглазого Михотова. Времени на посторонние вещи почти не оставалось. Я засыпал, едва голова касалась подушки, а просыпался с мыслями о радиусе поражения Курганного Мертвяка.

А вот вокруг меня, в мире боярских интриг и юношеских гормонов, кипели страсти похлеще любого бразильского сериала.

Яромир, после той ночной встряски, всё-таки нашел в себе силы поговорить с отцом. Я не присутствовал при их беседе за закрытыми дверями, но когда брат вышел оттуда, он выглядел так, словно сбросил с плеч гору. Между ними больше не осталось недосказанности. Отец понял, что Ярик действовал под ментальным мороком белобрысой Лучезары, и не стал рубить сплеча. Даже сказал фразу, похожую на фразу Торетто из «Форсажа»:

— Никогда нельзя отворачиваться от семьи. Даже в те моменты, когда она отворачивается от тебя!

Семья есть семья. Как ни крути!

Однако, если с отцом всё разрешилось благополучно, то вот с друзьями Яромира ждал жесточайший облом. От него отвернулись братья Рязанцевы.

Те самые Борис и Всеволод, с которыми он с первого класса вместе прогуливал уроки и делил последние карманные деньги, вдруг превратились в незнакомцев.

Как только Яромир не пытался вывести их на разговор! Он подлавливал их в коридорах Академии, подсаживался в столовой, звонил на мобильные. Но результат был один: братья либо молча разворачивались и уходили прочь, как будто перед ними пустое место, либо цедили сквозь зубы ледяное «Нам не о чем говорить, Ярославский» и ускоряли шаг.

Он пытался поговорить с ними по поводу Лучезары. Пытался объяснить, что она больше не появлялась, что это она одурманила им всем мозги, стравила их друг с другом на той злополучной даче. Но все его попытки наткнулись на глухую стену.

Яромир откровенно недоумевал